«– Что вы имеете в виду, Леонид Ильич? – спрашивает пораженный глава госбезопасности.
– Ну, там, что-нибудь такое…
– Яд, например, или пуля?..
– Да не мне вас учить, Владимир Ефимович!
– А как вы представляете себе все это? Вы можете дать гарантию, что тайна останется нераскрытой?
Брежнев был явно разочарован.
– А я-то думал, что одной из важнейших задач вашей службы является обеспечение тайны…
– Да, но любая тайна рано или поздно перестает быть таковой.
Полагая, что ему удалось убедить своего собеседника, Семичастный направляется к выходу, но Брежнев останавливает его.
– Неужто так и нельзя ничего сделать?.. Вот, например, Никита Сергеевич собирается с официальным визитом в Швецию… Может быть, когда будет возвращаться, арестуем его?
– Мы не заговорщики, и этот вопрос надо решать законным путем».
Да, все-таки время было уже другое, хотя потом Семичастный и поплатился должностью. Его сменил Андропов, у которого имелась собственная точка зрения на методы решения кадровых вопросов.
ЗАГАДОЧНЫЙ ГЕНСЕК
Наиболее противоречивой фигурой послебрежневского кремлевского бомонда был Юрий Владимирович Андропов. С одной стороны, его считали либералом и реформатором, он писал стихи и мечтал о реформах и демократизации; с другой – его руки были испачканы кровью преданного им Имре Надя. В 1962 году Хрущев назначил его секретарем ЦК КПСС. 19 мая 1967 года, в возрасте 52 лет, Андропов стал председателем Комитета госбезопасности, а через месяц, уже будучи кандидатом в члены Политбюро, он начинает реорганизацию деятельности органов. При нем КГБ снова становится репрессивным органом по отношению к диссидентам, отказникам, деятелям национальных и религиозных движений. КГБ начинает активно вмешиваться во внешнюю политику СССР, материально поддерживая террористические организации типа ИРА, РАФ, НФОП и другие, провозгласившие себя борцами с империализмом.
Андропов восстановил практику «возмездия» перебежчикам в стиле сталинского СМЕРШа. После того как заместитель Генерального секретаря ООН Аркадий Шевченко стал невозвращенцем, его жену насильно вывезли из Нью-Йорка в Москву, и вскоре пришло сообщение о ее самоубийстве, причем, одновременно были озвучены две взаимоисключающие версии – отравление и удушение.
В поисках ушедших на Запад сотрудников были задействованы работники Первого главного управления, которым приходилось во время разыскных операций по ликвидации решать сложные и многоходовые комбинации. Когда небезызвестный Олег Калугин доложил председателю, что его управлению удалось найти двух перебежчиков _ одного в Австралии, другого в США, сбежавших в 1950-е годы, Андропов сказал: «Черт с ними. Они теперь старики. Найдите мне Лялина [сотрудник КГБ, сбежал в 1971 году] или Носенко [сотрудник КГБ, сбежал в 1963 году], и я санкционирую их ликвидацию». В поисках Носенко и для его ликвидации задействовали раскаявшегося перебежчика Артамонова [Николай Артамонов, лейтенант ВМФ СССР, зять командующего ВМФ СССР адмирала Горшкова, в 1959 году переплыл с любовницей на лодке в Швецию, работал в управлении разведки ВМФ США]. Артамонов нашел Носенко, но ликвидация сорвалась: киллер, который в 1975 году за 100 тысяч долларов согласился выполнить задание, попал в тюрьму. После провала Артамонова вызвали на встречу в Вену. Там его бесцеремонно затолкали в машину, где сделали инъекцию седативного препарата, но не рассчитали дозу – Артамонов скончался на месте. За удачную ликвидацию перебежчика Олег Калугин получил орден Боевого Красного Знамени. Вот так действовала «служба ликвидации» при председателе КГБ. В ее списке и устранение за рубежом старшего лейтенанта Беленко, который в свое время угнал в Японию новейший образец МиГа. В последний год Беленко жил на военной базе США, его мучили сильные боли в печени.
Но следует отметить, что Андропов так и не согласился на устранение Брежнева, хотя его доверенное лицо и ближайший советник генерал Питовранов неоднократно предлагал эту акцию. Возможно, сдерживающим моментом стала позиция лидеров так называемых «стран народной демократии», которую изложил председателю старый друг Янош Кадар: «Юрий Владимирович, Христом-Богом вас умоляю, только не трогайте Брежнева! Мы знаем, что он двух слов не свяжет, но не будоражьте сейчас ситуацию! Пусть он стреляет своих кабанов». Те же мысли высказали руководители и других соцстран, которым Андропов доверял.
Сменив на посту генсека Брежнева, Андропов действительно начал реформы. Но они, в основном, свелись к «закручиванию гаек», появлению дешевой водки «андроповки» и уничтожению брежневско-днепропетровского клана. На международной арене такие акции, как уничтожение южно-корейского боинга, размещение ракет средней дальности в странах Восточной Европы и эскалация войны в Афганистане, привели к нарастанию конфронтации между Востоком и Западом. Андропов был инициатором разработки ядерных устройств малой мощности, так называемых «ядерных чемоданчиков». Несколько из них разместили в странах Ближнего Востока, и представитель отдела «П» КГБ СССР даже договорился с ближневосточными террористами, что за определенную сумму они возьмут ответственность за проведение взрывов на себя. К счастью, взрыв так и не произошел, однако часть «ядерных чемоданчиков» разошлась по миру и, по некоторым данным, даже попала в руки «Аль-Каиды».
Поэтому смерть Генерального секретаря ЦК после 15-месячного правления в феврале 1984 года вызвала шок. Привыкнув к долголетней геронтократии, советское общество ожидало чего-нибудь новенького из Кремля, и вдруг все резко закончилось. Тем более, что кремлевская медицина, имея многолетний опыт борьбы за жизнь генсеков, справиться с болезнями Андропова почему-то не смогла. В сентябре 1982 года, пребывая на отдыхе в Крыму, Юрий Владимирович простудился, на спине его образовался глубокий фурункул, который никак не проходил. Операция тоже не дала результата. Начался сепсис – заражение крови, – который поддавался лечению с большим трудом. Дважды из США прилетал Майкл Рубин, специалист с мировым именем по болезням крови. На почве этого заболевания начался инфекционный миокардит. В марте 1983 года, не выдержав, отказали почки, и до самой смерти генсек находился на аппарате диализа. В середине января 1984 года Андропов потерял сознание и, не приходя в себя, умер 9 февраля того же года. Поэтому смерть Андропова не могла не вызвать слухов о насильственной смерти. Имея в виду специфику болезни генсека, слухи были именно об отравлении. Слухам способствовала и атмосфера таинственности, которой была окутана его болезнь и смерть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
