рулём которой сидел священник.
– Пора прощаться, – сказала Диана. – Теперь, как я понимаю, дорога между нашими поселениями проложена, так что милости просим. В Форте Альмери все будут рады увидеть своими глазами живую легенду.
Она протянула Маранте руку, но та вдруг оставила Руфуса и обняла ту, что когда-то круто изменила её судьбу. Диана онемела от неожиданности, но тут её глаза сами собой наполнились слезами и она, не плакавшая с детства, вдруг разрыдалась на плече у старой врагини-подруги, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.
Мужчины, увидев такое дело, деликатно отошли в сторону и стали наставлять на путь истинный бывшего стражника, страх которого вроде бы начал проходить, уступая место любопытству. Руфус отделился от их компании и подошёл к священнику.
– Падре, – сказал он, – Инци поведал мне, что Ларни и Стефан живы.
– Да, я слышал об этом. Он, то же самое говорил твоим родителям. Верь ему!
– Если бы я не верил, то не стоял бы сейчас здесь, а сидел бы дома, – ответил мальчик серьёзно.
– А ты до сих пор слышишь голоса?
– Иногда. А иногда вижу картинки. Странные картинки. С такими местами, которые мне совершенно незнакомы. Почему-то мне кажется, что я вижу их неспроста. Возможно, я должен там везде побывать, чтобы рассказать людям про Инци и донести до них его учение.
Священник взглянул на него со страхом.
– Но с другой стороны, – продолжал рассуждать Руфус, – я соскучился по дому и очень хочу увидеть Ларни и Стефана. А ещё дочку их хочу увидеть.
– Кого? Что ты сказал?
– Я говорю, что хочу увидеть их дочку. Ведь, когда они вернутся, то обязательно сделают меня дядей, а маму и папу бабушкой и дедушкой. Правда, смешно?
Глава 117. Имена чемпионов
– А теперь, ребята, давайте-ка придумаем вам имена.
– А наши, чем плохи? – искренне удивилась Мара.
– Ничем, только вот не годятся они для гладиаторов.
– Это почему ещё?
– Сами посудите – Мара и Верентий. Это хорошие имена для мирной жизни, а если скажем, ты назовёшься полным именем, то это будет воспринято, как подражание Маранте-воительнице, а в нашем деле прослыть подражателем это значит заведомо обречь себя на вторую роль. Гладиатор всегда должен стремиться быть первым, иначе ему нечего делать на арене.
– У меня есть ещё одно имя – Ниа. Собственно оно первое…
– Ниа? Ещё лучше! Отличное имя для девочки, но… Хотя подожди… Ниа… Маранта… Ниамаранта… Нет, не то, а может Марантаниа? Или лучше с "я" на конце и с ударением на третью "а" – Марантания!
– Бред какой-то.
– Бред конечно, но для арены в самый раз. Зрители падки на экзотику! Теперь давай тобой займёмся, – сказал Лозас, оглядывая Верентия с головы до ног, словно снимая мерку для его нового имени.
– Мне прибавлять к имени вроде как нечего, – смущённо пожал плечами Верентий. – А вообще-то пока мы в тюрьме были, мне сэр Галль очень понравился. Может, я Веренгалль буду?
– Да, парнишка он замечательный, хоть и связался с этой Дианой, которую я в своё время поклялся убить… Впрочем, это дело прошлое и не для ваших, уж простите, ушей. Так вот, он ведь личность известная, а я уже говорил насчёт подражания. Хотя бы одну букву, но надо изменить… Веренгай! С ударением на "а", так будет, пожалуй, лучше. Представьте – на афишах будет написано: "Сегодня на арене Марантания и Веренгай!" Вот вы и зазвучали, осталось только прославиться.
Старый Лозас сразу завоевал их доверие. Они ему тоже понравились. Ребята были не робкого десятка, сильны и полны молодой энергии. Правда у них было несколько тёмное прошлое, о котором они упорно молчали, но ему ли обращать внимание на темноту в прошлом своих протеже? Своей темноты с лихвой хватало.
Надо же, девочку звали Марантой! Он думал, что больше никогда не встретит человека с таким именем.
Золас, (вспомнилось-таки старое имя!), вздохнул и покачал головой. Что-то часто он в последнее время стал вспоминать Маранту. То в толпе зрителей пришедших в цирк ему вдруг померещилось её лицо, то он поймал себя на мысли, что на неё чем-то похож этот мальчик – Руфус, которого Мара называла своим братом. (Золас вообще-то понял, что это враньё, но какое ему, в конце концов, дело?)
Оставив парочку новоиспечённых гладиаторов привыкать к своим новым именам, старик Лозас, (или бывший атаман лихой разбойничьей шайки Золас), отправился к себе, где в тесной, но вполне достаточной для его холостяцкой жизни комнате стоял тяжёлый кованый сундук замки, для которого он изготовил сам, а потому более или менее мог быть спокоен за сохранность его содержимого.
Там, почти на самом дне, завёрнутый в кусок старой, но некогда роскошной ткани, лежал небольшой портрет красивой молодой женщины в доспехах, с золотой то ли брошью, то ли фибулой на груди. Золас достал его и долго вглядывался в такие знакомые черты, которые в последнее время будоражили его воображение.
Сколько женщин было у него до неё, сколько ещё после, но такой, как Маранта, больше не было никогда! Эх, Маранта, Маранта! Эх, молодость, молодость! Эх, любовь…
Глава 118. Ветер свободы
Вот так! Пятнадцать лет службы коту под хвост. Зиг поднял закованные в кандалы руки и натянул толстенную цепь. Руки даже не развести в стороны. И какой в этом смысл, когда сидит он глубоко под землёй за таким количеством решёток, что с ними бы и сам Золас не справился. По крайней мере, пришлось бы ему повозиться.
Нда, лучше бы он послушал совет коменданта приграничного форта и ушёл по-тихому. Или просто сдался Зигмунду на милость победителя. Нет же, приплёлся назад, привёл остатки разбитого войска… И что теперь? Оказывается он – государственный преступник! А что, проиграть сражение, это преступление? Проиграть великому полководцу, который на протяжении многих лет, под знамёнами разных государств и сообществ не потерпел ни одного поражения?!
Б… вашу простоквашу… Он, Зиг, честно бился на поле брани, хоть ему это было вовсе не по душе. Сами бы попробовали выиграть бой у Зигмунда!
Значит он – преступник, раз проиграл, а тот, кто затеял эту бесполезную войну, не преступник?! Уррхх.........
Конфликт был исчерпан, и никакого кровопролития не должно было быть. Так зачем же эти уроды этот конфликт по новой спровоцировали?
Ответ прост – чтобы делать свои грязные торгашеские дела, которые в свою очередь служат их политическим афёрам, наполняющим бездонные кошельки золотом. Грязным и кровавым золотом!
Зиг пошевелился. На ногах тоже были кандалы. Это было сделано для унижения, а не для того, чтобы предотвратить попытку побега. Им сейчас нужен человек, на которого можно свалить всю вину, устроить показательный процесс и публично покарать, как они это сделали с Инци…
Кстати, с ним они основательно просчитались. После того случая на арене, когда безоружный мальчишка заставил
