— Что посоветуешь? — быстро спросил комиссар. — В целом, так сказать.
— Я не знаю, что это. И не представляю. Но… я бы готовился к общему карантину.
— План мне с самого утра, — коротко и властно приказал Хаукон.
— Готов план. И анализы у всего личного состава, — подсказал Александров, — кровь, моча, я бы не поленился, хотя бы у каждого двадцатого, мазок из горла взять. Суток трое уйдет на всю проверку, но надо. Хотя… если это инфекция уровня 'ноль', то уже нужно изолировать всю базу и держать в карантине… вот если бы я знал, что это за дрянь, и сколько нужно держать карантин… Пока я исхожу из того, что других зараженных у нас либо нет, либо все. Больной поступил с последней партией, так что, инкубационный период может быть и не более трех суток. Думаю, пока — не выпускать никого с базы неделю, следить за самочувствием… В общем, все. Больше мы ничего не можем, до ответа из города.
— Да, — согласился комиссар. — Давай план, я его посмотрю, и с побудки — уже начнем. Этого же… хворого… грузовик коменданта еще не ушел. Отправим пациента на нем, с сопровождением. Нечего тут разными бациллами трясти.
— Ни в коем случае. Это против всех правил. Он остается тут, в боксе. Если бы мой подчиненный такое предложил, я бы его забил насмерть его же врачебным дипломом.
— Ну, тебе виднее… План тащи. Эх, опять не спать до утра…
Глава 10
День одиннадцатый
Танбранд был велик и запутан. Хотя нет… скорее так — Очень Велик и Очень Запутан. Конечно ему было далеко до настоящих городов — ульев и тем более до миров — кузниц, которые вмещали миллиарды жителей, создавая для них полностью замкнутую среду обитания. У тех циклопических построек Танбранд мог бы поместиться в одном кармане.
Но для своего возраста и для недавно открытой планеты Черный Город был огромен. И, как уже говорилось выше — крайне запутан.
По вполне понятным причинам в первые десятилетия никакой плановой застройки по некоему генеральному плану не велось, производственные комплексы и жилье строились где и как придется. Между ними сначала наспех прокладывались связь, дороги и коммуникации, затем тоннели, после — подвесные переходы и аппарели. Все это перестраивалось, дополнялось, реконструировалось, а со временем, по мере загрязнения округи, вообще убиралось в крытые силовые конструкции, изолированные от внешнего мира.
В итоге Танбранд представлял собой весьма и весьма запутанную конструкцию, так что на пятидесятом году его существования губернатору Теркильсену пришлось ввести новую должность — Инженер — Археолог. Этот почтенный и сведущий муж ведал целой службой, которая занималась картографированием Танбранда и обновлением его плана в соответствии с продолжающейся застройкой. Но главной обязанностью Археолога стало восстановление и ремонт старых производственных цепочек, которые некогда были построены, затем много лет более — менее исправно действовали, а когда все уже забыли — "как именно это работает" — начинали ломаться.
Таким образом к большинству мест в Черном Городе можно было добраться как минимум двумя — тремя путями — какими‑нибудь хитрыми закоулками, техническими проходами и так далее. В свое время это довольно‑таки нервировало арбитра Сименсена, поскольку Владимир ответственно подходил к обязанностям, а хитросплетение застройки осложняло действия охранителей в любой ситуации, от преследования преступников до "уличных" беспорядков. Хотя улиц в обычном понимании здесь почти не осталось.
Однако теперь особенности планировки Танбранда играли скорее на пользу арбитру и его собственному замыслу. Рискованному, идущему по самому краю возможного. Но единственному, который Боргар мог воплотить, опираясь только на собственные ресурсы.
Поскольку Ахерон был относительно слабо заселён, а население концентрировалось в одном городе, вооруженные силы Арбитрес здесь оставались довольно немногочисленны. Арбитраторов в подчинении Владимира Боргара не имелось совсем, а выделенных планетарным руководством энфорсеров насчитывалось всего двести человек, сведенных в две роты, поименованных без особого мудрствования — "А" и "Б".
После того, как Сименсен принял окончательное решение, рота А была передана под командование стажера Леанор Дживс. Вторую группу Владимир принял сам и разделенная на три взвода рота Б постепенно смыкала кольцо вокруг объекта, который в плане обозначался как "Х".
Сам Боргар занял позицию в небольшом каре, закамуфлированном под городскую курьерскую машину с приводом на электрошину в полу. Впрочем, помимо этого у кара имелся вполне настоящий двигатель на прометии и еще много интересных вещей, включая мощный вокс — блок. Теперь, когда блок работал в комплекте с личным сервитором связи Боргара, вокс — возможностям Арбитра позавидовала бы иная группа карателей Инквизиции Ordo Militum.
Объект Х располагался во вполне благопристойном дистрикте, на уровне выше средних, он соединялся прямыми транспортными линиями как с "Бочкой", так и со станцией "Ядра". Здесь почти не было жилых блоков, только конторы, офисы и магазины. Конечно, не уровень Адальнорда, но все более чем пристойно.
Однако теперь над дистриктом, да и над всем Танбрандом нависла темная тень. Как будто проклятый Самаин не ушел в прошлое, вслед за хрусткими, ломкими листами из отрывного календаря "День за днем, во благо и славу Его". Что‑то было не так… нечто отравило повседневную жизнь, влило до поры незаметный яд в жилы Черного Города.
Танбранд продолжал жить обыденно и привычно, в традиционном ритме промышленного гиганта, где каждому человеку определено его место, и каждый находится на своем месте. Но искушенный, внимательный взгляд выделял мелкие детали, складывающиеся в настораживающую картину.
В крытых переходах появился мусор, много мелкого мусора — обертки от пищевых концентратов, билеты на монорельс, листки переработанной бумаги и еще много чего. Весь этот хлам безразлично топтало множество ног, перекатывали потоки теплого воздуха из скрытых у пола вентиляционных отдушин. Уборщики не успевали собирать мусор и в их действиях чувствовалась какая‑то замедленность. усталость. Было много пьяных. Не мертвецки, а скорее пребывающих под стабильной мухой.
Под ногами у людей была грязь, а выше струился легкий, едва заметный, но все же ощутимый запах нечистот. Где‑то парой уровней ниже прорвало канализационную трубу, и шахта воздуховода, некстати пришедшаяся рядом, гнала миазмы прямиком на "проспект" — широкую транспортно — пешеходную магистраль у которой располагался объект Х.
С потолков и перекрытий срывался конденсат, часто и звучно барабанящий по крыше кара. Как будто настоящий дождь. Кое — где воды набралось столько, что образовались целые лужи. В одной из них лежал человек, неплохо одетый, не в комбинезоне с соответствующей расцветкой и шевронами, а в настоящем пальто из хорошей имитации шерсти, с щегольски завязанным за спиной поясом. Человек был или пьян, или мертв, но на него никто не обращал внимания. Прохожих было поменьше, чем на рабочих уровнях, но они спешили также, как работяги на заводскую смену и бесстрастно переступали через лежащего. Полиции не наблюдалось, хотя она давно должна была появиться для выяснения, спасения и пресечения — если таковое потребуется. Вообще стражи порядка буквально исчезли с улиц за последние два — три дня. Полицейские, в полной экипировке с боевым оружием, включая лазганы, кучковались на основных перекрестках и штатных блокпостах, почти прекратив обычное патрулирование территории.
Ближайший магазин в котором прежде отпускались продукты "третьей", самой чистой пищевой перегонки, был закрыт. Витрина зияла острыми клыками разбитого стекла — кто‑то от души запустил в нее чем‑то тяжелым, похоже решеткой со сточного коллектора. Прямо на металлической ребристой панели под ногами кто‑то размашисто намалевал ярко — зеленой краской "Смерти нет!". Немного дальше, у проходов в ответвления от основной магистрали виднелось еще несколько надписей. сделанных поменьше, но более аккуратно — "Отринь надежду", "Жди прихода" и еще что‑то. Их тоже не спешили стирать и вообще избегали, как будто краски просто не существовало. На лицах прохожих (даже пьяных) застыло мрачное безадресное ожесточение.
