взглянула на лист с отметками и сказала:
— Том, я хочу сделать тебе очень легкое вливание, вреда тебе оно не принесет, а его действие закончится еще до того, как ты вернешься домой. О'кей?
— Какое еще вливание? — спросил я с подозрением.
— Не бойся, оно совершенно безвредно. Мне не хочется говорить тебе что-нибудь еще, так как ты можешь подсознательно смоделировать именно ту реакцию, которую, как тебе кажется, мы ожидаем.
— Хм… а что говорит мой брат? Ему тоже сделают вливание?
— Не имеет значения. Пожалуйста, я очень тебя прошу.
Я все еще колебался. Па не одобряет вливаний и прочего в таком роде, кроме случаев крайней необходимости; один раз он устроил скандал из-за того, что мы приняли участие в компании по борьбе с энцефалитом.
— Вы доктор медицины? — спросил я.
— Нет. У меня ученая степень. А что?
— А откуда вы знаете, что лекарство безвредно? Она прикусила губу, а потом ответила:
— Я могу вызвать сюда доктора медицины, если ты мне не доверяешь.
— Э-э-э… думаю, в этом нет необходимости. — Я вспомнил кое-что из того, что па говорил об уколах снотворного, и спросил: — А что, Фонд Поощрения Перспективных Исследований в случае чего платит страховку от несчастных случаев?
— Что? Разумеется, думаю, что платит. Больше того, уверена в этом. — Она поглядела на меня и добавила: — Том, а что нужно, чтобы сделать мальчика твоего возраста таким подозрительным?
— А? Почему вы меня-то спрашиваете? Вы же психолог, мэм, не я. А кроме того, — продолжал я, — если бы вам пришлось столько раз садиться задом на кнопки и гвозди, как мне, вы бы тоже стали недоверчивы.
— М-м-м… ладно, не важно. Училась столько лет и все еще не представляю, куда же идет наше юное поколение. Ну, так как? Позволишь сделать укол?
— Х-м-м… пожалуй, соглашусь, раз ФППИ выплачивает страховку. Только вы напишите на бумажке, что именно вы собираетесь мне вколоть, и поставьте свою подпись.
На щеках у нее появилось два ярких красных пятна. Тем не менее она все же взяла листок почтовой бумаги, что-то написала на нем и вложила в конверт, который тут же заклеила.
— Убери в карман, — произнесла она сухо, — но прочти только после конца эксперимента. Ну а теперь подними левый рукав.
Сделав укол, она сказала ласково:
— Будет немножко больно… во всяком случае, я надеюсь на это.
Так оно и вышло.
Доктор Арно погасила все огни в комнате, кроме лампочки в эпидиаскопе.
— Тебе удобно?
— Вполне.
— Извини, я, наверно, показалась тебе склочницей. Будь добр, расслабься и чувствуй себя, как дома. — Она наклонилась и что-то сделала с креслом, в котором я сидел. Оно медленно раскрылось, и я оказался лежащим в гамаке. — Расслабься и не сопротивляйся. Если почувствуешь, что хочется спать, не волнуйся, это так и должно быть. — Она села, и теперь я видел только ее лицо, освещенное эпидиаскопом. Она очень мила, решил я, хоть и слишком стара, чтоб это могло иметь значение… лет тридцать, а может, и больше. И вообще симпатичная. Еще несколько минут она говорила мне что-то своим славным голоском, да только я не помню, что именно.
Должно быть, я уснул, так как вдруг стало совсем темно, и Пат оказался рядом, хотя я не заметил света, когда открывалась дверь в его комнату. Я хотел было заговорить с ним, но вдруг услышал его шепот:
— Том, ты когда-нибудь видывал этакую бессмысленную ерундистику?
Я шепнул ему в ответ:
«Мне это напоминает время, когда нас посвящали в племя Конголезских Каннибалов».
— Говори тише, а то они нас застукают.
«Это ты орешь, как не знаю кто. А вообще-то, какое им дело? Давай проорем каннибальский боевой клич и напугаем их, чтоб из туфель выскочили».
— Потом, потом. Как раз сейчас моя девушка (а ее зовут Мейбл) попросила, чтоб я продиктовал тебе цифровой ряд. Так что пусть сначала позабавятся. Как-никак, они выложили за это свои денежки.
«О'кей».
— Ноль, запятая, шесть, девять, три, один.
«Это натуральный логарифм двух».
— А ты что думал? Номер телефона Мейбл? Заткнись и слушай. И повторяй вслух за мной. Три, запятая, один, четыре, один, пять, девять…
Так продолжалось довольно долго. Некоторые цифры были знакомы, подобно первым двум, остальные представляли собой случайные комбинации, среди которых, возможно, был и телефон Мейбл; не знаю, мне-то что. Я опять заскучал и снова начал подумывать, не издать ли наш боевой клич в одиночку, когда доктор Арно тихо сказала:
— Конец теста. Прошу вас обоих помолчать и расслабиться на несколько минут. Мейбл, встретимся в комнате для сравнения данных.
Я слышал, как она уходит, поэтому отбросил мысль о боевом кличе и позволил себе расслабиться. Длительное повторение всех этих цифр в темноте как-то притупило мой мозг, и, как говорит дядя Стив, если у вас есть шанс похрапеть, храпите — может быть, другого такого шанса больше не представится.
Вскоре я услышал, как дверь комнаты открылась, а затем в глаза ударил яркий свет. Голос доктора Арно произнес:
— Вот и все на сегодня, Том… и большое тебе спасибо. Мы хотим, чтобы вы с братом пришли завтра сюда в то же время.
Глаза еще не привыкли к яркому свету, но я огляделся вокруг.
— А где Пат? Что он говорит?
— Ты встретишься с ним в холле. Он сказал мне, что вы сможете прийти. Ты же можешь, правда?
— Я думаю, да, раз он согласен. — Мне стало стыдно, что мы сыграли с ней такую шутку и поэтому я добавил: — Доктор Арно, мне очень жаль, что я обидел вас.
Она похлопала меня по руке и улыбнулась:
— Все в порядке. Ты был прав, проявляя осторожность, и к тому же ты отличный подопытный кролик. Ты бы посмотрел, какие нам попадаются дикари! Увидимся завтра.
Пат ждал меня в том же зале, где мы видели рыженьких сестер. Он пристроился ко мне, и мы пошли к антиграву.
— Я поднял расценку за завтрашнюю встречу, — шепнул он тихонько.
— Вот как! Пат, ты думаешь, это правильно? Я хочу сказать, что шутка шуткой, но если они просекут, что мы жулим, то здорово разозлятся. Они могут даже заставить нас вернуть ту плату, которую мы уже получили.
— А как они это сделают? Нам заплатили за то, чтоб мы пришли и подверглись тестированию. Это уж их дело вести его так, чтоб исключить возможность жульничества. Уж я-то не позволил бы обойти себя на кривой, если б проводил опыт.
— Пат, ты хвастун и жулик к тому же! — Я подумал о докторе Арно… такая
