сколько полностью обалдевшим. Дело в том, что Пат ответил на слова, которых я и не думал произносить.
Глава 3
Проект «Лебенсраум»
Хотя я и получил распоряжение не жалеть времени и писать со всеми подробностями, выполнить его практически невозможно. Вот уже несколько дней, как я ничего не добавил к своему повествованию, но если бы даже у меня не было другой работы, я все равно не смог бы изложить все, так как, чтобы подробно описать события того дня, потребуется как минимум столько же времени. И чем усерднее будешь стараться, тем больше будешь отставать. Поэтому я не стану особо напрягаться и остановлюсь лишь на главных, наиболее важных моментах.
К тому же об основных целях проекта «Лебенсраум»[326] наверняка знают все.
Ни па, ни ма о первом дне мы ничего рассказывать не стали. Родителей не следует огорошивать событиями такого рода; они сразу взбрыкивают и кидаются выдумывать всяческие запреты. Мы просто сказали, что тесты будут продолжаться еще один день и что пока нас никто с их результатами не знакомил.
Доктор Арно, казалось, нисколько не удивилась, когда мы сказали ей, что знаем, каков расклад, и даже когда я выложил то, что мы считали, будто жульничаем, а псе оказалось совсем не так. Она только кивнула и промолвила, что им было необходимо создать у нас впечатление обыденности происходящего, даже если обеим сторонам и придется слегка покривить душой.
— Я обладала определенным преимуществом — в моем распоряжении были детальные характеристики ваших личностей, составленные на основе проведенных тестов, чем я и руководствовалась, — добавила она, — В психологии нередко возникает нужда идти кружным путем, чтобы установить истину. Сегодня мы будем с вами действовать более открыто, — продолжала она, — мы устроим вас так, чтоб вы не видели друг друга, но в то же время находились в пределах хорошей слышимости. Я же собираюсь поместить между вами звукоизолирующий экран, который будет включаться и отключаться через неизвестные вам интервалы.
Да, на второй день все у нас шло со скрипом. Естественно, мы напрягались, и, естественно, у нас ничего не получалось. Однако доктор Арно не проявила ни малейших признаков тревоги, точно так же, как и доктор Лихтенштейн — «доктор Мейбл» Пата. Она предпочитала, чтоб к ней так и обращались — доктор Мейбл; она была низенькая, толстенькая, моложе доктора Арно и славненькая, насколько может быть славной женщина, внешне похожая на диванную подушку. Только потом мы узнали, что она босс этой исследовательской группы и ее хорошо знают в научном мире. «Смешливая толстушка» — такова была ее роль, которую она играла, чтобы успокоить простых смертных, в данном случае меня с Патом. Полагаю, это доказывает, что не следует обращать внимания на красоту упаковки, а лучше повнимательнее вчитываться в то, что напечатано на ней петитом.
Так что она хихикала, доктор Арно демонстрировала серьезность, мы же никак не могли понять, читаем мы мысли друг друга или нет. Я слышал шепот Пата — нам сказали, что мы можем шептаться хоть до посинения, — а он слышал мой, но иногда эти звуки как бы «бледнели». Я был уверен, что у нас ничего не получается — я имею в виду телепатию, так как все шло как обычно, совсем как в школе, когда мы с Патом обменивались подсказками на уроках, и нас никто не мог на этом застукать.
Наконец доктор Мейбл хихикнула особенно застенчиво и сказала:
— Думаю, на сегодня хватит. Как вы полагаете, доктор?
Доктор Арно согласилась, а мы с Патом вскочили как ошпаренные и поглядели друг на друга. Я буркнул:
— Кажется, то, что было вчера, оказалось случайностью. Думается, вы в нас разочаровались.
Доктор Мейбл подскочила как кошечка, увидевшая нечто непонятное. Доктор же Арно ответила совершенно спокойно:
— Не знаю, чего ожидал ты, Том, но в последний час вы с братом были намертво звукоизолированы друг от друга, пока проходили тесты.
— Но я же слышал его!
— Конечно, слышал. Но не ушами. Мы вели запись по обе стороны звукового экрана. Если хотите, мы проиграем вам часть этой записи.
Доктор Мейбл хихикнула:
— Отличная идея.
Словом, так они и сделали. В начале записи были слышны все четыре голоса — это они объясняли, чего хотят от нас. Потом пошло только наше перешептывание — мы читали друг другу отрывки диалогов из «Комедии ошибок». Должно быть, на нас были нацелены параболические микрофоны, так как наш шепот звучал не хуже завываний штормового ветра.
Постепенно шепот Пата затих, а мой продолжал звучать, отвечая мертвой тишине.
Мы подписали исследовательский контракт с Фондом, и па скрепил его своей подписью… правда, после довольно долгого спора. Он считал чтение мыслей делом нестоящим, чего мы не стали оспаривать, ибо главным доводом в нашу пользу было то, что денег в семье как всегда не хватало, а эта работа оплачивалась куда лучше любой каникулярной работы, которую мы могли получить; за нее платили так здорово, что мы могли надеяться поступить в колледж, даже если не сразу получим там стипендию.
Еще до того как каникулы подошли к концу, нас поставили в известность о связи между «Генетическими исследованиями» и проектом «Лебенсраум», а последний был птицей уже совсем иного полета, причем, с точки зрения родителей, птичкой весьма зловещей.
Задолго до этого мы с Патом научились передавать и читать мысли так же легко, как разговаривать, и так же безошибочно, причем без всякой помощи со стороны и на любые расстояния. Надо думать, мы с ним этим делом занимались фактически уже многие годы; доктор Арно тайком записала наш «тюремный диалог» (когда мы не общались телепатически, а просто вели обычную беседу, которую хотели сохранить в тайне) и доказала, что ни один из нас не мог дешифровать записанный шепот в тех случаях, когда он понижался до уровня, не доступного слуху посторонних.
Она сказала, что теоретически можно предположить, будто телепатическим потенциалом обладают все люди, но достоверно доказано, что проявление этой способности очень затруднено и оно возможно практически лишь у однояйцовых близнецов, да и то только у десяти процентов.
— Мы не знаем, почему так, но думаем, что тут есть какая-то аналогия с настройкой на радиосигналы определенной частоты.
— Мозговые волны? — спросил я.
— Не следует понимать аналогию так буквально. Это не те мозговые излучения, которые регистрируются на энцефалограммах, иначе мы уже давно торговали бы коммерческим телепатическим оборудованием. И человеческий мозг — не радиоприемник. Но что бы это ни было, два человека, вышедшие из
