— А я сегодня же повешу новую приманку, — ввернул Шон. — Матату говорит, что леопарда никто не потревожил и не спугнул. Значит, сегодня вечером мы можем попробовать снова. На этот раз с вами пойду я сам, сеньора. Тут нужен истинный мастер.
Но Эльза, вместо того чтобы с готовностью согласиться, бросила быстрый взгляд на Шасу и застенчиво опустила глаза к своей чашке.
— Вообще-то, собственно говоря, — начал Шаса, — сказать по правде, то есть Эльза и я… я имел в виду сеньора Пинателли и я… — Пока Шаса отчаянно боролся с охватившим его косноязычием, его дети ошеломленно смотрели на него, разинув рты. Он ли это? Неужели они слышат речь непревзойденного мастера светских бесед, этого живого воплощения находчивости и хладнокровия?
— Ваш отец обещал показать мне водопад Виктория, — пришла ему на выручку Эльза; Шаса облегченно вздохнул и храбро бросился в атаку.
— Мы возьмем «Бичкрафт», — деловито подтвердил он. — Понимаете, сеньора Пинателли никогда не видела этого водопада. А тут такой удобный случай.
Остальные члены семьи оправились от замешательства столь же быстро, как и сам Шаса.
— Чудесная мысль, — заявила Изабелла. — Это совершенно потрясающее зрелище, сеньора. Вы будете в полном восторге.
— До него всего час лета, — кивнул Гарри. — Вы сможете перекусить в отеле «Вик Фоллз» и вернуться как раз к чаю.
— А в четыре мы с вами уже будем подкарауливать леопарда в нашем укрытии, — добавил Шон и стал с надеждой ждать согласия своего клиента.
Эльза снова взглянула на Шасу, и он втянул в себя побольше воздуха, собираясь с духом.
— Собственно говоря, мы могли бы остановиться в отеле «Вик Фоллз» на денек-другой.
На трех молодых лицах медленно проявлялось понимание того, что происходит.
— Само собой. К чему вам спешить, — первой среагировала Изабелла. — Погуляете по дождевому лесу, может, проплывете на плоту вдоль по ущелью за водопадом.
— Белла права, вам понадобится дня три-четыре, не меньше. Вам предстоит столько всего интересного.
— Это, старина Гарри, еще мягко сказано, — протянул Шон и тут же удостоился свирепых взглядов Гарри и Изабеллы.
* * *
В прохладном чистом воздухе, еще не замутненном дымом лесных пожаров, характерных для поздней зимы, водяное облако над водопадом Виктория было видно с расстояния шестидесяти миль. Оно поднималось к небу на две тысячи футов, настоящая серебряная гора, сверкающая, как альпийские снега.
На подлете Шаса сбросил высоту. Прямо перед ними ровно мерцала великая река Замбези; она словно нежилась в лучах солнца, широкая и спокойная, усеянная бесчисленными островами, на которых росли ореховые рощи, похожие на застывшие стада грациозных длинношеих жирафов.
Затем показалось узкое ущелье; они в немом восторге смотрели вниз, на то, как огромная река, более мили шириной, переливается через острый край расселины и обрушивается в бездну с высоты трехсот пятидесяти футов, превращаясь в бешеный водоворот белой пены и бурых брызг. Вдоль края обрыва высились черные отвесные скалы, разбивавшие течение реки на несколько протоков. И над всем этим хаосом повисло гигантское водяное облако, пронизанное многочисленными радугами самых невероятных расцветок.
Ниже водопада вся эта невообразимая масса воды, тридцать восемь тысяч кубических фунтов в секунду, зажатая между вертикальными утесами, стремительно врывалась в узкую горловину ущелья, как бы пытаясь побыстрее обрести свободу.
Шаса круто развернул вправо, положив его на крыло так, чтобы Эльза могла беспрепятственно заглянуть в зияющую пропасть.
С каждым кругом он опускал «Бичкрафт» все ниже и ниже, пока они не оказались чуть ли не в самом сердце этого живописного смешения скал и воды. Поток серебряных брызг обрушился на кабину, на мгновение ослепив их, перед тем как они снова взмыли к солнцу, и в небе вокруг них зажглись разноцветные гирлянды радуг.
Шаса приземлился на маленьком частном аэродроме Спрейвью, расположенном на окраине этой деревушки, и вырулил на твердую площадку для стоянки самолетов. Затем он выключил моторы и повернулся к Эльзе. Восторг все еще светился в ее глазах, и с лица не сходило торжественное выражение почти религиозного благоговения.
— Ты только что причастилась в величайшем соборе Африки, — тихо сказал, ей Шаса. — В месте, которое воплотило в себе все величие, таинственность и неукротимость этого континента.
* * *
Им повезло: знаменитые «покои Ливингстона» в местном отеле были свободны.
Само здание своим стилем и размерами напоминало о давно ушедшей эпохе. Толстые стены, огромные, но прохладные и уютные комнаты.
Их номер был украшен фотографиями рисунков, сделанных известным исследователем Томасом Бейнзом у водопада спустя всего несколько лет после его открытия Дэвидом Ливингстоном. Из окон гостиной открывался вид на ущелье и железнодорожный мост, перекинувшийся через него. Стальные конструкции этой громадной дуги казались кружевными, и все сооружение в целом выглядело легким и грациозным, как распростертое в полете крыло орла.
Они вышли из номера, спустились по тропинке к краю ущелья и рука об руку зашагали через дождевой лес, где водяная пыль оседала на землю вечно моросящим дождем и все вокруг поросло зеленой буйной растительностью. Скалистая почва дрожала под их ногами, воздух был наполнен гулом падающей воды. Водяная пыль впитывалась в одежду и волосы, ручьями стекала по их лицам, и они радостно смеялись, как смеются дети или влюбленные.
Они шли вдоль кромки ущелья, пока водяное облако не осталось позади. Яркое солнце высушило их волосы и одежду почти столь же быстро, как водяная пыль их вымочила. Они нашли скалистый выступ у самого края пропасти и сели рядышком, болтая ногами над ужасным провалом, где, глубоко под ними, обезумевший поток закручивался в зеленые водовороты.
— Смотри! — крикнул Шаса и указал вверх; маленькая хищная птица возникла в чистом небе, будто порожденная солнечным светом, и, со свистом рассекая воздух острыми, как бритва, крыльями, камнем упала в самую середину стаи черных стрижей, круживших у утеса под их ногами.
— Сокол тайта, — восторгался Шаса. — Одна из редчайших африканских птиц.
Сокол на лету ударил одного из стрижей, мгновенно превратив его в безжизненный пучок перьев. Затем, слившись воедино со своей жертвой, он продолжил свое падение в бездну и исчез в царившем внизу полумраке.
В тот вечер они пообедали бифштексом из крокодильего хвоста, вкусом напоминавшим омаров. Когда поднялись в свой номер, то внезапно почувствовали крайнюю неловкость. Шаса долго сидел в гостиной и мусолил рюмку с коньяком. Когда он, наконец, вошел в спальню, Эльза уже полулежала на подушках. Ее волосы спадали на плечики кружевной сорочки густой, черной, блестящей волной.
