В течение восемнадцати дней он жил на каком-то вареве из костей и кожи убитых в прошлом году животных. 29 октября прибыл наконец доктор Ричардсон с Джоном Хепберном, но остальных членов экспедиции с ними не оказалось. При встрече все трое были горестно поражены: они стали такими худыми, их голоса так изменились, они ощущали крайнюю слабость, которая почти бесспорно говорила о близком конце.
«Доктор Ричардсон, — рассказывает Кули, — принес печальные известия об остальных. В течение первых двух дней, последовавших за разделением экспедиции на три отряда, его группа не нашла никакой пищи; на третий день проводник Майкл вернулся с охоты с зайцем и куропаткой, которыми он поделился с остальными. Назавтра они опять ничего не ели, 11-го Майкл предложил своим спутникам кусок мяса, по его словам, отрезанный им от волка; но впоследствии они пришли к убеждению, что то было мясо одного из тех несчастных, которые покинули капитана Франклина, чтобы присоединиться к доктору Ричардсону. С каждым днем Майкл становился все более наглым и эгоистичным. Возникли сильные подозрения, что он устроил где-то склад продовольствия, которое хранил только для себя. Как-то Хепберн, занятый рубкой леса, услышал ружейный выстрел; взглянув в ту сторону, откуда донесся звук, он увидел Майкла, торопливо шедшего к палатке; вскоре после этого нашли мертвого Худа; у него оказалась пуля в затылке, и убийцей был, без сомнения, Майкл. Начиная с этого времени, он стал еще более недоверчивым и более нахальным, чем раньше; и так как он был сильнее оставшихся в живых англичан, к тому же лучше вооружен, то те поняли, что их может спасти лишь его смерть. Как только я убедился, — рассказывал Ричардсон, — что этот ужасный выход диктуется необходимостью, я решился принять на себя всю ответственность и, когда Майкл вернулся к нам, покончил с ним выстрелом, который раздробил ему череп».
Большая часть индейцев, сопровождавших Франклина и Ричардсона, умерла от голода, и оба начальника, наверно, вскоре последовали бы за ними в могилу, если бы 7 ноября не появились наконец трое индейцев, посланных Баком и доставивших первую помощь. Как только англичане почувствовали себя несколько окрепшими, они добрались до фактории Компании Гудзонова залива и застали там Джорджа Бака, дважды за время этой экспедиции спасшего им жизнь.
Путешествие, во время которого было пройдено пять тысяч пятьсот миль, имело очень большое значение для географической науки, для изучения земного магнетизма и климата; берег Америки был исследован на огромном расстоянии вплоть до мыса Тарнеген.
Несмотря на все трудности и мучения, перенесенные с таким мужеством, исследователи были готовы возобновить свое путешествие и еще раз попытаться достичь берегов Ледовитого океана.
В конце 1823 года Франклин получил приказ разведать побережье к западу от реки Маккензи. Всем представителям Компании Гудзонова залива предписывалось подготовить продовольствие, лодки, проводников и предоставить себя и все свои ресурсы в распоряжение исследователей.
Встретив в Нью-Йорке доброжелательный прием, Франклин по реке Гудзон добрался до Олбани, поднялся вверх по течению Ниагары от Льюистона до знаменитого водопада, достиг форта Сент-Джордж на берегу Онтарио, пересек озеро, высадился в Йорке, столице северной Канады;[855] затем, проехав по озерам Симко, Гурон и Верхнее, где к нему присоединились двадцать четыре канадца, он 29 июня 1825 года вышел на реку Мети, где его уже ожидали лодки.
В то время как доктор Ричардсон вел съемку восточного берега Большого Медвежьего озера, а Бак руководил приготовлениями к зимовке, сам Франклин достиг устья Маккензи. Плавание было очень легким, и только в дельте реки путешественнику встретились препятствия. Океан оказался свободным ото льда; на волнах резвились черные и белые киты, тюлени. Франклин высадился на островке Гарри и определил его координаты: 69°2' северной широты и 135 41' западной долготы; это определение представляло большую ценность, так как давало возможность судить о том, до какой степени можно доверять съемкам, произведенным Маккензи.
Обратный путь был проделан без особого труда, и 5 сентября экспедиция возвратилась в форт, названный доктором Ричардсоном фортом Франклина. Зима прошла в развлечениях, празднествах, балах, в которых принимали участие канадцы, англичане, шотландцы, эскимосы и индейцы четырех различных племен.
Двадцать второго июня путешественники выступили в поход и 4 июля достигли места, где Маккензи делится на две протоки. Там экспедиция разделилась на два отряда, направившиеся к востоку и к западу для изучения берегов Северного Ледовитого океана. Как только Франклин миновал устье реки и очутился в большом заливе, он встретил многочисленную группу эскимосов. Сначала те выразили бурную радость, но вскоре стали вести себя очень агрессивно и попытались завладеть лодками. Англичане проявили в этих трудных обстоятельствах благоразумие, и кровопролития удалось избежать.
Франклин исследовал реку, отделявшую русские владения от английских, и дал ей название Кларенс. Несколько дальше была обнаружена другая река, получившая название Каннинг. 16 августа, находясь лишь на половине пути к мысу Айси-Кейп[856] и видя быстрое приближение зимы, Франклин повернул назад и достиг реки Пил, которую он принял за Маккензи; он обнаружил свою ошибку лишь тогда, когда увидел на востоке горную цепь. 21 сентября он вернулся в форт, проехав за три месяца две тысячи сорок восемь миль и засняв на карту триста семьдесят четыре мили американского побережья.
Что касается Ричардсона, то он двигался по более глубокому, менее загроможденному льдами морю, берега которого были населены добродушными и гостеприимными эскимосами. Он обследовал заливы Ливерпул и Франклин, открыл против устья реки Коппермайн землю, отделенную от материка лишь узким проливом шириной миль в двадцать, названную им Вулластон[857]. 7 августа лодки, достигнув залива Коронейшн, уже исследованного во время предыдущей экспедиции, повернули назад и 1 сентября возвратились в Форт-Франклин, не испытав за все время пути никаких неприятностей.
Занявшись рассказом о путешествиях Парри, мы были вынуждены на время оставить в стороне относящиеся к той же эпохе плавания Джона Росса, который много потерял в глазах Адмиралтейства из-за своего странного поведения при исследовании Баффинова залива.
Джон Росс жаждал восстановить свою репутацию бесстрашного и искусного моряка. Правительство больше не доверяло ему, но в лице Феликса Бута он нашел богатого судовладельца[858], не побоявшегося доверить ему командование пароходом «Виктори» («Победа»), на котором он 25 мая 1829 года и отправился в Баффинов залив.
