Расположенный поблизости мыс получил название мыса Щедрости, а хорошую якорную стоянку по соседству назвали заливом Хекла-энд-Грайпер. В глубине этого залива, в бухте Уинтер, оба корабля провели зиму. Со снятыми снастями, защищенные парусами, подбитыми толстым слоем ваты, они были окутаны пеленой снега, между тем как во внутренних помещениях стояли печи и калориферы. Попытка охотиться окончилась лишь тем, что несколько человек отморозили себе руки или ноги, так как все животные, за исключением волков и лисиц, покидают остров Мелвилл в конце октября.
Чем скрасить скуку длинной зимней ночи?
Тут офицерам пришла мысль организовать театр; первое представление состоялось 6 ноября, в тот самый день, когда солнце исчезло на три месяца. Затем, показав на Рождество пьесу, полную злободневных намеков, они стали выпускать еженедельную рукописную газету, называвшуюся «Газета Северной Георгии и Зимняя хроника» («The North Georgia Gazette and Winter Chronicle»). Эта газета, редактором которой был Сабин[835], вышла в количестве двадцати одного номера и по возвращении экспедиции в Англию удостоилась чести быть напечатанной.
В январе появилась цинга, и бурное течение болезни вызвало вначале сильную тревогу; но разумное применение противоцинготных средств и ежедневная раздача свежей горчицы и кресса[836], который Парри удалось выращивать в расставленных вокруг печки ящиках, сразу же ликвидировали болезнь.
Седьмого февраля вновь показалось солнце; хотя должно было пройти еще много месяцев, прежде чем представится возможность покинуть остров Мелвилл, начались приготовления к отплытию. 30 апреля термометр показывал ноль, и матросы, сочтя столь низкую еще температуру за наступление лета, хотели расстаться с зимней одеждой. Первая белая куропатка появилась 12 мая, а на следующий день увидели следы северных оленей и мускусных быков, начавших свой переход к северу. Но особенно обрадовались и удивились моряки 24 мая, когда пошел дождь.
«Мы так отвыкли, — рассказывает Парри, — видеть воду в ее естественном состоянии и в особенности падающей с неба, что столь обычное явление вызвало всеобщее любопытство. Не было ни одного человека на корабле, во всяком случае так я думаю, который не поспешил бы выйти на палубу, чтобы посмотреть на такое интересное и такое новое явление».
В первой половине июня Парри в сопровождении нескольких офицеров совершил экскурсию по острову Мелвилл и достиг его северной оконечности. Когда он вернулся, повсюду пробивалась зелень, лед начал крошиться, все предвещало возможность близкого отплытия. Оно произошло 1 августа; но в море льды еще не растаяли, и корабли смогли пройти на запад лишь до оконечности острова Мелвилл. Самая крайняя точка, достигнутая Парри в этом направлении, расположена на 74°26'25" северной широты и 113046'43" западной долготы. Обратный путь прошел без всяких приключений, и к середине ноября корабли добрались до Англии.
Результаты этого путешествия были весьма значительны; не только удалось исследовать огромное пространство арктических областей, но были проделаны также физические и магнитные наблюдения, собраны совершенно новые данные об арктическом климате, о животной и растительной жизни в этих районах.
За одну кампанию Парри достиг больших результатов, чем исследователи, которые прошли по его следам в течение последующих тридцати лет.
Адмиралтейство, удовлетворенное столь важными результатами, полученными Парри, доверило ему в 1821 году командование двумя кораблями: «Хекла» и «Фьюри»; последний был построен по образцу «Хеклы».
На этот раз мореплаватель изучил берега Гудзонова залива и с величайшей тщательностью обследовал побережье полуострова Мелвилл (его не следует смешивать с островом того же названия)[837]. Зиму провели на острове Уинтер («Зимний»), у восточного берега полуострова Мелвилл, и снова прибегли к тем же развлечениям, которые имели такой успех в предыдущую кампанию. Но наибольшее оживление в однообразие зимы внесло посещение группы эскимосов, прибывших по льду 1 февраля. Их тупики[838], не замеченные моряками, были расположены на берегу; англичане побывали там и за восемнадцать месяцев почти постоянного общения составили себе об этом народе, об его образе жизни и характере совершенно иное представление, чем существовало раньше.
Исследование пролива Фьюри-энд-Хекла, отделяющего полуостров Мелвилл от Кокберн-Айленд, заставило путешественников провести вторую зиму в полярных областях. Хотя устроились они с большим комфортом, время все же проходило не так весело вследствие глубокого разочарования, которое испытывали офицеры и матросы, вынужденные зазимовать, вместо того чтобы двигаться, как они рассчитывали, к Берингову проливу.
Двенадцатого августа льды разошлись; Парри хотел отправить свои корабли в Европу и продолжать по суше исследование открытых им земель; но он уступил настояниям капитана Лайона, доказавшего всю безрассудность этого отчаянного плана. Итак, оба судна вернулись в Англию после двадцатисемимесячного отсутствия, потеряв всего пять человек из ста восемнадцати, хотя им пришлось провести две зимы подряд в северных широтах.
Конечно, по своим результатам второе путешествие не может идти в сравнение с первым; однако это не значит, что оно не принесло никакои пользы. Теперь стало ясно, что берег Америки вовсе не тянется за 70-ю параллель, что Атлантический океан соединен с Ледовитым океаном множеством проливов и каналов, большая часть которых, подобно проливам Фьюри-энд-Хекла и Фокс, закупорена льдами, приносимыми течением.
В то время как у юго-восточной оконечности полуострова Мелвилл льды являются, по-видимому, постоянными, нельзя того же сказать о льдах, находящихся в проливе Принс-Риджент (пролив Принца-Регента). Итак, можно было надеяться проникнуть этим путем в полярный бассейн. Еще раз «Фьюри» и «Хекла» были снаряжены и доверены Парри.
Третье путешествие оказалось самым неудачным из всех, предпринятых этим выдающимся мореплавателем; нельзя сказать, что он был не на прежней высоте, но он стал жертвой несчастных случайностей и неблагоприятных обстоятельств. Так, затертый в Баффиновом заливе необычайным скоплением льдов, он лишь с большим трудом пробился к проливу Принс-Риджент[839]. Может быть, если бы ледовые условия позволили ему добраться туда тремя неделями раньше, он смог бы достичь берегов Америки; но теперь не оставалось ничего иного, как заняться приготовлениями к зимовке[840].
