– Это хорошо, – казалось бы, невпопад ответила я. – Хорошо, что ты упираешься. Иначе получилось бы, что все это, – беглый взгляд на кровать, а затем на стол, – зазря. К сожалению, – теперь мой тон стал почти извиняющимся, – профессионального инвентаря палача у нас здесь нет. Приходится пользоваться подручными средствами. Да и я не так хорошо, как палачи, разбираюсь в медицине. Поэтому вероятность того, что в ходе допроса мы тебя покалечим, значительно выше, чем в полноценной пыточной. Повторюсь, мы не преследуем такой цели, но тем не менее считаю нужным предупредить. Однако в любом случае не обольщайся, – добавила я, будто предшествовавшая этим словам речь настраивала на оптимистический лад. – Способность говорить мы тебе сохраним, так что, даже покалеченный, ты сможешь ответить на наши вопросы.
Я поднялась на ноги и отодвинула стул.
– Не посмеете, – хорохорясь, заявил пленник, но в его глазах плясал страх.
Я подошла и, резко выбросив вперед руку, надавила пальцами ему на живот, немного ниже ребер. Не такая уж болезненная процедура, но Реддок задергался изо всех сил и заорал так, словно ему отрезали палец. Вот так-то, и нечего морочить мне голову. Уж я-то знаю, каково это – ощущать собственную беспомощность. И знаю это по вине твоего обожаемого альт Ратгора.
Возвратившись к столу, я стала неспешно рассматривать разложенные на нем предметы, периодически поглядывая на пленника, как бы для того, чтобы подобрать оптимальный инструмент. Наконец, остановилась на достаточно крупных щипцах и, крепко перехватив их пальцами правой руки, снова подошла к кровати. Реддок стал извиваться всем телом, тщетно пытаясь высвободиться из веревок.
– Нет!
Этот крик раздался вовсе не со стороны кровати. От противоположной стены отделился белый, как мел, Вито.
– Не надо, не начинайте, – с придыханием, выдававшим сильное нервное напряжение, попросил он. – Я не могу на это смотреть. Правда, я много чего могу – и убивать, и помогать в лечении раненых. И крови много видел. Но вот на ТАКОЕ смотреть не способен.
– Не способен – отвернись, – холодно бросил ему Воронте.
– А толку? – горячо возразил Вито. – Он же будет кричать! Вы представляете себе, КАК он будет вопить, не переставая? И сколько это продлится? Часа два? Три?
– Если ты такой нежный, – рявкнула я, впервые позволив себе потерять хладнокровие, – то убирайся отсюда прямо сейчас! Иди на верхний этаж и на всякий случай заткни себе чем-нибудь уши. Возможно, он будет кричать так громко, что и там услышишь.
Вито бегом, спотыкаясь от спешки, выбежал за дверь, а я грозно обернулась к остальным.
– Еще кто-нибудь чувствительный здесь есть? – строго спросила я, умышленно игнорируя попытки пленного сообщить, что да, он чувствительный и был бы очень не против немедленно уйти.
Больше никто не шелохнулся.
– Тогда начнем.
Я потянулась щипцами к некой зоне, расположенной у пленника между ног. Краем глаза могла увидеть, что присутствующим мужчинам стоило некоторого труда поддерживать отстраненно-равнодушный вид. Кто-то отвел взгляд, кто-то скривился, вжав голову в плечи.
– Стойте! – заорал Реддок, когда щипцы почти достигли своей цели. И, задыхаясь, выкрикнул: – Я все расскажу!
Выражение моего лица осталось равнодушным.
– Уверен? – подняв брови, спросила я.
– Уверен, – быстро подтвердил он.
Я поглядела на щипцы, потом пожала плечами и отошла к столу.
– Ладно. Тогда так. – Теперь я обращалась не к Реддоку, а к подпольщикам. – Вы знаете, что меня интересует. Возьмите у него показания. Максимально подробные. В случае отказа отвечать на вопросы или малейшего пробела в памяти зовите меня. Доведем дело до конца.
Напоследок посмотрев на пленного так пристально, что у него едва не случился разрыв сердца, я вышла из помещения. Андре и Воронте последовали за мной, остальные остались, чтобы провести допрос. Плотно закрыв за собой дверь, мы поднялись на один этаж.
Здесь нас поджидал Вито. От былой бледности не осталось и следа; шатен развлекался, быстро вертя в пальцах рукоять короткого ножа.
– Ну что, раскололся? – поинтересовался он.
– А куда бы он делся? – отозвался Воронте.
– И как, хорошо я сыграл слабонервного? – с гордостью спросил Вито, обращаясь почему-то именно ко мне.
– Хорошо-хорошо, – устало подтвердила я. – Кто же мог в тебе усомниться? Потому я и договорилась об этом именно с тобой.
Все потихоньку разбрелись по дому кто куда, и мы с Андре остались наедине. Я утомленно прислонилась к стене.
– Удовлетвори мое любопытство, – произнес Андре, склонив голову набок. – Если бы он продолжил упираться, ты действительно стала бы его пытать?
Я тяжело вздохнула.
– Да, Андре, – тихо ответила я, поднимая на него глаза. – Если бы это было по-настоящему нужно для дела, стала бы. Потом я бы, конечно, ушла куда-нибудь биться в истерике. Но необходимое все равно сделала бы.
Больше мы эту тему не поднимали.
Вечером, сидя в гостиной нашего дома в Телдо, мы дружно, всей компанией, изучали записи с допроса Реддока. По очереди читали вслух текст, заполнивший многочисленные листы. Как ни крути, круг общения у альт Ратгора был широкий.
Часы совсем недавно пробили десять. Тони зевала, с трудом заставляя себя прикрывать рот рукой, дабы отдавать дань приличиям. Однако уходить к себе в спальню не намеревалась. Игнасио отчаянно тер глаза, но тоже не сдавался. Мы с Андре ведрами хлебали кофе. Вито, по-моему, все было нипочем. Сейчас именно он, третьим в очереди, зачитывал записи.
– Граф Альберт Горток... Виконт Делиньон... Томас Толл, сапожник из Тонгута...
– Сапожник-то с какой стати?
– Вроде бы свидетель по какому-то делу, в котором альт Ратгор лично хотел разобраться...
Словом, список был длинным и включал в себя представителей самых разных сословий: от герцогов – и вот, до сапожников. Не все встречи, конечно, проводились с глазу на глаз, но и таких хватало. Глава магического ведомства не слишком любил вести дела при всем честном народе. В чем был абсолютно прав.
– ...Джером Вервик, – продолжал читать Вито, отглотнув из кубка немного вина, дабы прочистить горло. – Артист, постоянного места жительства не имеет, в интересующий нас период проживал в столице.
– Артист? – Я резко вскинула голову и вытянула руку, призывая всех разогнать сонливость. – Ну-ка читай дальше, во всех подробностях!
– Не так уж их и много, – отозвался Вито, просматривая лист. – Были встречи один на один, сколько именно, Реддок не знает. В период с ноября позапрошлого года по март прошлого. Потом встречи прекратились, артист предположительно продолжил колесить по стране. Фигура не слишком значительная, так что никто этого не проверял.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
