Анастасия вскрикнула и показала вытянутой рукой в ту сторону. Капитан всмотрелся, почесал в затылке:
– Давай–ка на всякий пожарный обеспечим отход…
Они сели на коней, отъехали на сухую землю и вновь обернулись к морю. Черный предмет, становясь буро–серым, приобретая правильные очертания, быстро увеличиваясь в размерах, приближался к берегу. Капитан взялся было за бинокль, но в этом уже не было нужды. Присвистнул:
– Ядрена Матрена, корабль!
– Вот это – корабль? – изумилась Анастасия. – Это скорее домище какой–то, крепость взбесилась и поплыла…
– Корабль, Настенька. Вот только что–то с ним не то… Анастасии этот странный корабль показался овальным ящиком великанских размеров. На корме – целый дом в несколько этажей, только стекла почти все выбиты. Борта грязные, в рыжих громадных пятнах ржавчины, странной то ли коросте, то ли накипи, потеках грязи и жирных черных полосах. Он плыл к берегу целеустремленно, не рыская, но все равно отчего–то казался мертвым, брошенным, нежилым.
– Может, там эти… призраки? – шепотом спросила Анастасия.
– Глупости. Хотя Летучий Голландец, конечно, классный…
Корабль слепо надвигался, возвышаясь над прибоем, нелепый и ненужный. Внезапно он начал сбавлять ход, вот и остановился совсем, что–то отчаянно заскрипело, завизжало, массивные якоря с лязгом и скрежетом натужно поползли вниз на ржавых цепях, но остановились на полдороге, не коснувшись воды. Правый пополз вверх, и его цепь почти скрылась из вида, а левый так и повис. Душераздирающий протяжный вой, железный стон пронесся над берегом. Тучи птиц шарахнулись во все стороны.
Анастасия зажала уши. Кони беспокойно приплясывали. Вой оборвался. Левый якорь двумя рывками поднялся повыше, но на прежнее место так и не встал. Корабль развернулся, показав левый борт во всю длину, разбитые круглые окна белого некогда здания на корме, окруженного лесенками с погнутыми перилами и зияющими дырами выпавших пролетов, какие–то проржавевшие устройства на крыше, распяленные горизонтальные полосы, болтающиеся обрывки тросов, косо висящие лодки.
От высоких букв на борту остались частички, которые невозможно распознать.
– Где же люди? – недоуменно спросила Анастасия. – Так и не показались.
Снова короткий вой, надсадный, скрипучий. Корабль уходил к горизонту и вскоре исчез из виду.
– Да нет там наверняка людей. Ни одного. Видела, какой он запустелый?
– Как призрак, – согласилась Анастасия. – Но разве бывают призраки вещей?
– Бывают даже призраки идей, Настенька… Может, он еще до вашего Мрака вышел в море. Автоматика. Кажется, такие уже появились, когда я…
– Знать бы, плохая это для нас примета или хорошая?
– А никакая, – сердито бросил Капитан. – И вовсе это не примета. Просто старая рухлядь, которая гуляет сама по себе… Ну, поехали?
Вскоре на дороге впереди заклубилось облачко пыли. Капитан на всякий случай плотнее запахнулся в плащ, под которым скрывал оружие и одежду. Посмотрел в бинокль:
– Господи, еще один металлист на мою голову…
Навстречу им неспешной рысью ехал самый настоящий рыцарь. Мужчина. Кольчуга почти такая же, над головой качается наконечник копья, щит зеленый, с диковинным серебряным зверем, а на шишаке – золотой петушок задорного облика.
Увидев их, он остановил коня. Совсем мальчишка, едва усики пробились. На Анастасию он смотрел без всякого удивления – видимо, принимал ее, как должное. По привычке Анастасия положила было руку на рукоять меча, но покосилась на Капитана и опомнилась – не до того сейчас… Рыцарь неуверенно потряс копьем и крикнул ломающимся баском:
– Вив ле имперьер де Голль!
– Тьфу! – плюнул Капитан. – Та же петрушка, я смотрю – де Голля в императоры произвели…
Признаться, Анастасия все же с удовольствием показала бы этому концу, кто есть кто в этих краях. Так, немножко, легкая трепка… Но Капитан, погрозив ей пальцем, крикнул что–то на незнакомом Анастасии языке, рыцарь, к ее удивлению, откликнулся, и сам при этом выглядел изумленным.
После короткого разговора он и Капитан сошли с коней, причем Капитан тут же закурил, что произвело на чужеземного рыцаря сильное впечатление. Анастасия осталась в седле и терпеливо ждала, пока они оживленно толковали, помогая себе жестами, тыча пальцами в разные стороны. Расстались они совершенно по–приятельски. Рыцарь взобрался на коня, вежливо поклонился Анастасии, но, улучив момент, когда Капитан отвернулся, сделал ей гримасу, выражавшую неприкрытое сожаление оттого, что их встреча протекала так не по–рыцарски. Анастасия показала ему язык, сама ужасно сожалея, что не удалось помериться силами. Надувшись, он принял горделивый вид и поскакал в ту сторону, где в часе езды по–прежнему шумела ярмарка.
– Кто это? – спросила Анастасия.
– Француз, – ответил Капитан. – Самый настоящий. По–моему, из Марселя едет, если я правильно понял.
– Это где?
– Это едва ли не у самого края суши. Месяц ехать. И там все точно так же, как у вас – замки–герцоги… Я его послал на ярмарку, уж там–то сыщет приключений в честь своей прекрасной Жанны де или дю. Прыткий салажонок…
– Значит, за Бугром нет никакой страны счастливых?
– Вот именно… Самое интересное, Настенька – наш бронированный друг ухитрился подобраться к самому логову твоего Тора. Очень обижался, что тамошние чудовища ведут себя так хамски – в бой с доблестным благородным рыцарем не ввязываются, а потом и вовсе обнаруживается, что никаких чудовищ нет, одно наваждение. Он даже до сетки добрался. До этого самого заграждения. И хватило ума у петушка кинуть на нее издали кинжал. Представляю, какой был разряд…
– Холмы, посмотри, – сказала Анастасия. – И башенка белеется.
Они свернули влево, проехали меж двумя холмами с белой круглой башенкой на вершине правого.
– Похоже на колпак радара, – сказал Капитан. – Определенно радар…
– Плащ запахни, всезнайка, автомат видно… Кони шарахнулись, и было от чего – впереди, неизвестно откуда взявшись, вырос паук, черный, красноглазый, мохнатый, с башню высотой, со страшными зазубренными челюстями, способными одним движением перекусить всадника вместе с лошадью. А растопыренными лапами он мог бы обхватить небольшую крепостцу.
Встреться такое чудище Анастасии до начала ее странствий на закат, она наверняка карьером припустила бы прочь, ничуть того не устыдившись. Но теперь… Она хорошенько присмотрелась и сообразила, что паук абсолютно неподвижен, не шелохнется ни на волосок. Мираж, наваждение. Все же жутковато было проезжать сквозь него, кони уперлись, и пришлось объехать его стороной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
