обеспечивает борьбу с наводнениями, контроль за наносами, а ее регулярные сбросы воды предназначены для улучшения судоходства ниже по течению…
Народу на экране — тьма. Большая радость для провинции Юньнань, надо полагать. Как минимум — изображать «большую радость» прописали в сценарии мероприятия.
История Поднебесной циклична — в годы могущества очередной итерации Китайской Империи инфраструктура государственным аппаратом поддерживалась в порядке, и плотины были критически важной ее составляющей. Китай тысячи лет был аграрной страной, и смирить многочисленные реки Поднебесной, защитив население от наводнений и засух, было критически важной задачей.
В годы и целые века, когда очередная итерация Империи клонилась к закату, а государство деградировало, инфраструктура приходила в упадок, и тогда крестьяне могли пойти за каким-нибудь очень красноречивым китайцем, чтобы развязать гражданскую войну и сменить династию — очевидно же, что Небо отвернулось от своего сына, и обрушило на Поднебесную страшное проклятие: «деградацию инфраструктуры».
Слабовато окончание сессии отмечаем, но когда поводов для празднования много — а у меня их очень много! — «отмечать» всё подряд даже не тянет. В дверь позвонили, телевизор выкроил кусочек экрана и показал рожу старины Ло Канга. Взяв с тумбочки универсальный пульт, я открыл дверь. Технологии такие удобные.
С тренером мы сегодня уже виделись — он приходил поздравить меня со сдачей последнего экзамена — поэтому здороваться не стали.
— Смотрите, какая плотина, тренер Ло, — указал я рукой на телек. — Пятая в мире по высоте. Моя родная Сычуань там совсем рядом.
— Хорошая, — оценил тренер сооружение с высоты своего пофигизма и опустился в кресло, забравшись в принесенный с собой портфель. — Готов знакомиться со сборной?
Досье притащил.
— Может в самолете? — поморщился я. — А еще лучше — вообще без этого, а то неинтересно будет знакомиться вживую, при встрече.
Вылет на сборы в Корею у нас через три часа. Тренер пожал плечами и не стал доставать папочки. С пониманием — даже не стал напоминать, что перелет предстоит ночной, и мы все благополучно его проспим. Телевизор тем временем показал нарезку кадров с празднования осеннего фестиваля.
— А я восьмого сентября про этот фестиваль даже не вспомнил, не то что лунный пряник съесть, — поделился я грустью.
— Ничего, не последний фестиваль в твоей жизни, — утешил меня Ло Канг.
— В деревне гулянка знатная была, — продолжил я хандрить. — Сестренки писали, что старик Ляо — он в двух улицах от нас жил — в свои семьдесят три года умудрился набить морду собственному зятю, а тот довольно крепкий мужик. Вот бы на это посмотреть, — мечтательно вздохнул.
— Это хорошо, что ты обжегся в молодости, и теперь не станешь питать иллюзий на счет баб, — определил Ло Канг основополагающую причину грусти. — Понимаю, сейчас тебе от этого не легче, но тебе хотя бы вернули твои деньги.
Остальное Шу Жу из Ин Нуэ метафорически выбила, под конвоем сводив в торговый центр и заставив вернуть обновки. В дверь позвонили снова, и телек безжалостно показал лицо Шу Жу. Может не пускать? Сейчас дуэт тренеров примется меня «утешать» на два голоса. Спарринг-партнер тем временем достала из сумочки магнитную карточку и с красноречивым лицом показала видеоглазку. «Или откроешь ты, или я открою сама». Настоящая коммунистка — не признает неприкосновенности частной собственности.
— Наглая, — заметил тренер Ло. — И становится наглее с каждым днем.
— Пускай, — пожал я плечами, при помощи пульта открыв дверь. — Надоест — уволим, а пока буду оценивать с ее помощью глубины наглости, которых может достичь китаянка.
Ло Канг жизнерадостно заржал, Ли хохотнул и посмотрел на экран своего айфона, уведомив:
— Через тридцать минут.
— Спасибо, — обрадовался я скорой возможности заняться хоть чем-то.
— Что «через тридцать минут»? — заинтересовалась вошедшая в комнату Шу Жу.
— Фотосессия для «Анты», — не стал я скрывать. — В журнал какой-то вставят, типа реклама.
Первая моя профессиональная фотосессия, но никакого душевного подъема она не вызывает, равно как и волнения — просто буду стоять и сидеть так, как велит фотограф. Манекеном работать не напряжно, и даже особо стараться с выражением лица не придется — все равно конечный результат будет густо обмазан фильтрами и «фотошопом».
— Ого, станешь еще популярнее среди здешних хищниц, — хихикнула спарринг-партнер. — Тебе повезло: если бы Ин Нуэ была блогером или еще кем-то популярным, она могла бы обвинить тебя в изнасиловании и уничтожить твою репутацию.
— Класс, — оценил я «утешение».
— А будь она помладше, тебя могли бы обвинить в педофилии, — добавил тренер Ло.
— А еще она могла бы подбросить тебе наркотики, — предположила Шу Жу.
— А ты предохранялся? — вспомнил о важном Ло Канг. — Уверен, что она не заразила тебя чем-нибудь?
— Вообще-то «заразиться чем-нибудь» гораздо проще от не следящего за гигиеной мужика, — заявила Шу Жу и, словно забыв о том, что сама меня и запугивала женским коварством, с улыбкой обратилась ко мне. — Не дай этому мужлану задурить тебе голову пещерным мужским шовинизмом. Только слабаки говорят фразы в духе «все беды этого мира из-за баб». Что за вздор? Настоящий мужчина никогда не позволит женщине наворотить бед, банально не давая ей для этого повода.
Что это вообще за разговор⁈
— Тебе нужно как можно скорее жениться на хорошей девушке, которая оценит тебя по достоинству, — продолжила Шу Жу, опустившись на диван рядом со мной. — Моя племянница Ян Чанчунь как раз сейчас отдыхает в Корее. Хочешь, я тебя с ней познакомлю?
— Знаешь, иногда твоя похожесть на мою бабушку Кинглинг даже пугает, — поежился я.
Ло Канг и Ли заржали, спарринг-партнер не обиделась:
— Просто и я, и твоя бабушка — мудрые женщины, которые хорошо знают эту жизнь. Ты, наверное, считаешь, что я — воспитанница какой-нибудь академии для богатеньких девочек, но в отличие от этого золотого ребенка, — указала на тренера Ло. — Я сделала себя сама. Моя жизнь началась в деревенской сточной канаве, куда мой папаша выбросил ненужную для семьи девочку.
— Ничего себе, — оценил я. — Правда? У нас в деревне девочки ценились больше — им не надо собирать деньги на свадебный подарок.
— Она не врет, — буркнул тренер Ло. — С поправкой на то, что «сточной канавой» она называет детский дом, куда ее отдали родители.
—
