– Час от часу не легче. – Себякин потянулся было к телефонной трубке, но так и не взял ее. – Грузишь ты меня, Донцов, своими проблемами. Воспитанным людям это не свойственно…
– Я жертва планеты Нептун. Интриган и мистификатор.
– Подожди, не перебивай… Святого Франциска Ассизского тоже, между прочим, угораздило под этим знаком родиться. Но ему подобные глупости в голову не приходили. Он у коллег-кардиналов фальшивые сольдо не выпрашивал.
– Слушай, звездочет долбанный, не испытывай мое терпение.
– И в самом деле, хватит бодягу разводить, – судя по тону, Себякин сдался. – В виде исключения удовлетворим твою просьбу. Это ведь и в самом деле никакие не деньги, а фантики зеленые. Тут можно аналогию с оружием провести. Боевой пистолет это одно, а его деревянный муляж – совсем другое.
– Браво! Это самые разумные слова, которые я от тебя сегодня слышал.
Когда со всеми формальностями было покончено и Донцов, получив в обмен на расписку пачку фальшивых долларов, уже направлялся к выходу. Себякин произнес ему вслед:
– Ты. Донцов, все же не забывай, что твой мистический знак – бесконечность, а стремление познать непознаваемое – это вовсе не порок, а скорее добродетель. Да и процесс саморазрушения при желании можно растянуть этак лет на тридцать-сорок.
Время уже приближалось к полудню, когда Толик Сургуч, в очередной раз покинув своего прозаседавшегося шефа, подкатил в заранее условленное место.
– Как дела? – усаживаясь рядом с ним, поинтересовался Донцов. – Был на рынке?
– Был. Угощайтесь. – Сургуч протянул пассажиру кулек жареных семечек.
– Поверили они тебе?
– Леший их знает! Те еще пауки. Глазами так и буравят. Правда, посторонних вопросов не задавали. Когда узнали, что я мента заказываю, даже развеселились. Давно, говорят, пора этих стопарей красноперых на уши поставить, а то расплодились, как тараканы, проходу не дают. Но цену заломили немалую. Аж две тонны.
– Я так и предполагал. – Донцов протянул Сургучу конверт с мздой за собственное убийство. – Вот это для бандитов… А это для тебя. Двести долларов, как договаривались, правда, рублями по курсу.
На оплату услуг Сургуча ушла большая часть денег, полученных Донцовым в качестве материальной помощи. Ну и ладно – как пришли, так и ушли.
– Когда намечается окончательный расчет? – спросил он перед тем, как распрощаться.
– В шесть часов. Возле кинотеатра «Ударник», – доложил Сургуч.
«Скорее всего, до шести вечера меня не тронут, – подумал Донцов. – Хотя гарантии нет».
Глава 7
Охота на кондуктора
Вернувшись в отдел, Донцов через информационно-поисковую систему, имевшую доступ даже к картотеке Интерпола, навел справки о сотрудниках клиники, с которыми встречался накануне. В каждом из пяти случаев ответ был идентичный: «Компрометирующие сведения отсутствуют».
Затем он стал собираться в путь-дорогу, которую прежде беспрепятственно проделывал почти каждый день, даже на «автопилоте», и которая вдруг стала столь же опасной, как тропа Хо Ши Мина, или какой-нибудь гималайский перевал.
В оружейке он получил пистолет с полным боекомплектом, чего не делал уже очень давно, и бронежилет, который раньше примерял только понарошку, во время учений.
Штука эта, тяжелая и неудобная, будучи одетой под пиджак, делала вполне приличного человека похожим на мелкого воришку, задаром отоварившегося в супермаркете. Кроме того, бронежилет оставлял открытым и горло, и пах, места в ближнем бою наиболее уязвимые.
Конечно, учитывая низкую квалификацию Ухарева, столь радикальными мерами защиты можно было и пренебречь, однако чем черт не шутит – подчас опасность представляет не только туалетный киллер, но даже туалетная проститутка. Утратишь на минутку бдительность, а она тебе откусит член или наградит какой-нибудь экзотической заразой.
С потомком фараонова племени,[12] отвечавшим за захват Ухарева, он больше не встречался. Теперь ходить за Донцовым хвостиком была уже забота Цимбаларя.
В начале седьмого, когда короткие зимние сумерки уже превратились в полноценную ночь, он отправился домой, на последние деньги наняв частника с ярко выраженной кавказской внешностью. Удалой джигит, судя по всему, только недавно покинувший родные горы, по-русски понимал плохо, город не знал совершенно, а правила дорожного движения трактовал весьма своеобразно.
Изрядно потрепав нервы не только Донцову, но и всем встречным-поперечным участникам дорожного движения, он все-таки добрался до места назначения, совершив тем самым личный подвиг, сопоставимый, наверное, с восхождением на вершину горы Казбек.
Стоя прямо перед своим подъездом, темным, как вход в преисподнюю, Донцов осмотрелся.
Было без четверти семь. Сорок пять минут назад бандиты, в крепостной зависимости у которых состоял киллер Ухарев, получили пачку стодолларовых бумажек, в пику американскому империализму напечатанных большим другом советского народа Саддамом Хусейном.
Если исполнитель в тот момент находился где-то неподалеку, например – за углом кинотеатра «Ударник» (а так это чаще всего и бывало), он уже вполне мог добраться сюда. Ведь сам Донцов постарался, чтобы покушение состоялось в короткие сроки.
Однако поблизости не было заметно ни единого человека – ни охотника на двуногую дичь, ни охотников за охотником. А уж эти-то должны были находиться здесь обязательно. Оставалось надеяться, что люди Цимбаларя умеют искусно маскироваться.
Размышляя над тем, кто именно вывернул электрические лампочки – киллер, оперативники, или просто уличная шпана, частенько кучкующаяся по соседству, Донцов вошел в подъезд. Снятый с предохранителя пистолет он держал наготове, хотя от обыкновенного карманного фонарика было бы сейчас куда больше проку.
Дабы запутать потенциального противника, Донцов лифтом поднялся на шестой этаж, а уж оттуда по лестнице стал спускаться на свой третий.
Наиболее вероятным местом покушения была лестничная площадка перед его квартирой, и там действительно кто-то стоял, попыхивая в темноте сигаретой.
Донцова пробрало что-то вроде легкого озноба. Враз забыв и про боль в боку, и про предательскую слабость в членах, он большим пальцем взвел курок пистолета и осторожно двинулся вниз, готовый каждую секунду метнуться в сторону (правда, лестница давала слишком мало пространства для маневра – полтора метра между стеной и поручнем).
Огонек сигареты описал дугу, изо рта неизвестного курильщика переместившись к бедру, и знакомый сиплый голос вежливо произнес:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
