мое доверие.
Но я знал, что он не сможет провести меня. У повелителей Ада странные отношения с правдой, и если вы достаточно умны, то сможете этим воспользоваться.
— Давай, Сэм. Достань его.
Сэм достал предмет, который называл перчаткой Бога, могущественную вещь, которую дал ему Кифа, когда Сэм впервые согласился работать на Третий путь. Я подумал, что это было чертовски иронично: перчатка, которую Энаита дала Сэму, снова меня выручит — это была единственная веселая мысль на тот момент. Что-то тонкое засияло в темном гараже, яркое, как дорожные огни, но при этом переливающееся разными цветами. Сэм просунул в него руку, потянулся в мой карман и достал перо. Клэренс открыл рот от удивления, настолько пораженный этой ангельской магией, что я был рад, что в то мгновение мне ничего от него не требовалось. Каз беспомощно смотрела на меня. Я пытался не утонуть в этом взгляде, но, даже замечая ее краем глаза, я уже чувствовал укол в сердце.
Элигор посмотрел на светящиеся пальцы Сэма.
— Ну и ну, ты неплохо постарался, Сэммариэль, прямо как трудолюбивая пчелка. Долориэль говорил, что ты такое умеешь, но я все равно ему не верил.
Сэм хмуро взглянул на него в ответ.
— Вы о многом не знаете, Ваша милость. Что мне делать с пером, Бобби?
— Передай его Клэренсу.
Малыш Клэренс взглянул на меня так, словно я вдруг обратился к нему на непонятном языке.
— Что? Почему мне?
— Чтобы ты подержал его, — ответил я и вытащил пистолет из кармана. — Потому что через пару секунд ситуация начнет осложняться. Бери его.
С широко раскрытыми от удивления глазами Клэренс забрал перо. Было видно, что одно только прикосновение к нему уже его беспокоит. Честно говоря, если бы вы увидели все это своими глазами, то тоже занервничали. Даже идиот бы понял, что это перо от могущественного ангела. Это было так… явно.
— А теперь, Сэм, иди проверь, все ли в порядке с Каз, — сказал я. Мы обсуждали этот ход, но от этого происходящее не становилось менее опасным. Я снял пистолет с предохранителя.
— Серьезно, Доллар, это меня обижает, — сказал Элигор, ухмыляясь. — Вы, райские существа, считаете честными только себя.
Я встретился взглядом с Каз, когда Сэм подошел к ней. Она казалась непривычно хмурой и безнадежной, но я надеялся, что скоро пойму, в чем причина. Сэм провел своей мерцающей рукой над ее головой и перед ее лицом, задержавшись на мгновение у корсажа ее короткого платья. Казалось, она смотрит на руку Сэма практически с ужасом.
— Она не реальна, Бобби, — Сэм убрал перчатку Бога в карман. — Это иллюзия.
Я прицелился Элигору в лицо. Я стоял метрах в пяти от него и был уверен, что смогу всадить как минимум две или три серебряные пули в его земное тело, прежде чем он доберется до меня — независимо от того, как быстро он будет двигаться. Это должно было хоть немного перевесить чашу весов в мою сторону, дать мне время решить, что делать дальше. Я заранее предполагал, что он затеет игру, поэтому не был слишком удивлен.
— Вот, значит, как все обстоит? Ты серьезно?
Элигор закатил глаза.
— О, ну хватит тебе. Просто немного позабавился. Вам, жителям облаков, нужно хоть немного взбодриться. — Он небрежно повел рукой, и иллюзорная Каз исчезла, а возле лимузина остался лишь один Фиддлскрейп. Внутри машины никого не было видно.
— Ты сказал, что хочешь совершить обмен, Элигор. Я пришел на честную сделку. Ну что, ты собираешься показать мне настоящую Графиню, или мне превратить твое лицо в кровавый кусок мяса? Это мой небольшой должок.
На долю секунды лицо Кеннета Валда дрогнуло и покрылось пеленой — будто стена воды срывается вниз с горной вершины. За этим виднелось нечто намного более страшное, маска его жуткой ярости, лохматая голова, покрытая змеевидными волосами, и пара извивающихся рогов — один длинный, а другой маленький и перекошенный, будто растаявший от жуткого пекла. Затем это отвратительное гневное лицо снова превратилось в ухмылку Валда.
— Серьезно, ангелочек? — спросил он. — Ты рискнешь навлечь на себя мойгнев?
Великий Герцог не подал никаких видимых сигналов, но я услышал, как Клэренс удивленно вскрикнул, когда Фиддлскрейп достал обрез из своего огромного рукава и переложил его в руку, а затем прицелился мне в голову. В его гигантской руке он выглядел, как маленький пистолет типа дерринджера. [101]
— Кончай это, или я прикончу тебя, — заявила гигантская булавка.
Щелчок. Щелк-щелк-щелк. Теперь Сэм и чересчур взволнованный Клэренс тоже достали свое оружие и взвели курки; оба навели пистолеты на Фиддлскрейпа. Получилось, что в этом крохотном тесном пространстве все достали свое оружие, кроме Элигора. Многое зависело от того, что предпримет Всадник. Я уставился на него.
— Ну? — спросил я.
— Что «ну»? — Элигор явно наслаждался происходящим, по крайней мере, так это выглядело. — Ты решил прикинуться Филипом Марлоу? [102]Если так, то в завершение этого вечера ты станешь печальнее, но чуточку мудрее.
— Давай уже двинемся дальше, — сказал я. — Мне нужна Каз, и ты пообещал вернуть ее, когда мы были в Лошадиной плоти. Я хочу, чтобы ее освободили живой и здоровой, и никакой мести впоследствии, как ты и обещал. За это ты получишь перо. После вы с Кифой уже сможете договориться сами. Меня не интересует ваша дерьмовая политика.
— Хорошо, хорошо. Ну ты и нытик, знаешь ли. «Я хочу, я хочу…» И где они только откопалитакого, как ты? — Элигор засунул руки в карманы и прикинулся, будто действительно все обдумывает. — Ладно, твоя взяла. И так слишком много времени потрачено.
Он наклонился в сторону, и вдруг там появилась «молния», точнее, ее адская версия — красное свечение, будто вертикально разрезавшее воздух. Он потянулся внутрь и достал еще другую Каз, тоже связанную и с заткнутым ртом, но если предыдущая была странно бездеятельной, то эта изо всех сил пыталась вырваться.
Элигор схватил ее за воротник и поднял на руке, словно она ничего не весила. Ее ноги дергались сантиметрах в пятнадцати от земли.
— Забирай эту стерву, — сказал он. — Она все равно только и делает, что все время жалуется.
— И на этот раз это действительно она? Ты клянешься властью Всевышнего?
Он снова закатил глаза, словно заскучавший подросток.
— Да, все именно так, как мы обговорили в Лошадиной плоти. Я показываю ее тебе, а ты отдаешь перо, не забыл? Это она, честно. Нет, как тебе будет угодно — я клянусь Тартарским Соглашением, властью Всевышнего и моим собственным существованием. Этого ты хотел, так
