будто все свернулось комом. Я посмотрел на «Кровавую Мэри», стоявшую передо мной. Теперь, когда я пил ее — ну, уже вторую, если говорить честно, — я задумался, действительно ли мне хочется еще алкоголя? Только забвение помогло мне пережить первые несколько дней, но выпивка уже больше не помогала. Если я не собирался нырнуть в черную пустоту, то надо было подумать о других вариантах. Я решил, что обязательно начну возвращаться к жизни завтра. Или послезавтра. Хотя нет, лучше завтра.
Беспокоиться о чем-то — это полный отстой.
— Дело в том, — сказал Клэренс, — что я так и не понял, в чем вся особенность этого пера. Ну, в смысле, даже если оно из крыла одного из наших боссов, какое до этого дело Элигору? Он как-то может его использовать? И почему он так хотел получить его, что даже был готов обменять на женщину-демона? Ну, не обменять, конечно, а сделать вид, что меняет, — он увидел выражение моего лица. — Прости, Бобби.
Даже после всех безумий, случившихся со мной после возвращения из Ада, я по-прежнему был избирателен в том, что касалось информации, которой я делился. Даже Сэм не знал всего: я утаил от него рассказ о воспоминаниях Уолтера Сандерса. Даже если Кифой действительно была Энаита, и это именно она отправила «улыбающегося убийцу», чтобы забрать у меня перо и защитить с его помощью свои тайны, я не хотел ставить Сэма перед выбором, пока не достану доказательства получше. Дело не в том, что он мог меня выдать, но наша дружба претерпела определенные изменения, которых я до конца пока не мог понять, и я хотел, чтобы все было по-честному. Мне оставалось лишь надеяться, что, умалчивая об этом, я не подвергаю его опасности.
А Клэренс, естественно, знал еще меньше. Теперь ему стало известно больше, чем мне хотелось, но он все равно не подозревал, насколько безумной эта ситуация была на самом деле и что, вполне возможно, именно такой важный ангел, как Энаита, одна из Главенствующих, оживляет серийных убийц и отправляет в Ад невинных ангелов вроде Уолтера. Если я и Сэму не мог полностью довериться, то я точно не собирался раскрывать все карты перед новичком — это было ясно как божий день.
— Самая простая версия, — сказал я, — заключается в том, что Элигор совершил сделку с кем-то в Раю, с кем-то очень важным. И сделка эта касалась создания Третьего пути, который находился бы вне Рая, Ада и Земли. Но Элигору требовалась защита, особенно на тот случай, если об этом прознают в Аду, поэтому он взял перо от Кого-то из Рая в качестве… чего? Возможного шантажа, как мне кажется. Смысл таков: если Кто-то из Рая не сдержит своих обязательств по сделке или дела пойдут плохо, у Элигора останется это перо, которое заставит ангела играть честно — ведь это все равно что подпись под словами: «Я заключил тайную сделку с Адом». Им обоим нужно было держать это в секрете. И ни одна из сторон — ни Рай, ни Ад — не должна была узнать об этом, — внезапно я ощутил острый приступ голода. Наверное, потому что я не ел весь день или даже больше. — И теперь ангельская метка опять в руках этого ублюдка.
— Так что же осталось у того важного ангела? — спросил Клэренс.
— Не знаю. Вероятно, сожаление. Как и у всех нас. — «Может, мне и правдастоит немного поесть», — подумал я. Ничего серьезного, потому что мой желудок явно был настроен против.
— Ты что-нибудь закажешь, Бобби? — спросил Сэм. — Хорошая идея. Возьми-ка блинов. Они высушат хоть немного пойла из твоего желудка. — Он отклонился назад и отпил свой имбирный эль. — Я, может, закажу кальмаров. Даже повар Билла не сможет испортить еду, если она была заморожена.
— Ты уже забыл, как нашел батарейку, когда ел рыбу с картошкой? — поинтересовался я, поглядывая на меню. Я махнул официантке. Затем, будто фитиль догорел и наконец достиг пороха в пушке, потому что в моей голове раздалось громкое «бум!».
— Постой-ка — что ты сказал?
— Кальмары.
— Не ты, придурок. Клэренс.
Новичок на мгновение задумался.
— Я спросил, что осталось у ангела.
— Что осталось у ангела?..
— Ну, если перо было меткой их соглашения, то какой была другая метка? Демон получил перо, а что досталось ангелу на тот случай, если бы ему пришлось шантажировать Элигора?
Наконец, к нам подошла официантка, но я был слишком изумлен, чтобы говорить. Сэм сжалился надо мной и заказал мне блинов и еще кофе, а себе взял нечто хрустящее и жутко холестериновое.
Когда официантка удалилась, я все еще был занят размышлениями. Должно быть, я выглядел так, будто со мной случился удар, потому что Клэренс подался вперед и спросил:
— Бобби, с тобой все в порядке?
— Новичок, если бы я не был слегка неуверен в своей мужественности и если бы я не знал, что Сэм точно никогда мне этого не простит, то я бы расцеловал тебя прямо сейчас.
— Что?
— Ты прав, ты прав, ты так чертовски прав. — Я покачал головой, удивленный размахом своей собственной глупости. — Мои мысли несколько месяцев были заняты только этим пером, но я никогда не задумывался, что Элигор отдал взамен. Ведь, конечно, он должен был что-то дать ангелу. Клятву кровных братьев не заключают, если каждая сторона не прольет крови! И я знаю, что это.
— Можешь обобщить всю эту хрень, пока мне не принесли кальмаров? — спросил Сэм.
— Легко. Той ночью я кое-что заметил.
— Той ночью — это какой именно из тех ночей, когда ты пил, слушал блюз, плакал и блевал в мусорку? — спросил Сэм. — Вероятно, все это ты делал одновременно. Так ты говоришь о прошлой неделе, на парковке?
— Ну да, неважно. В последний раз, когда я видел Элигора, он всего на мгновение показал свое истинное лицо. Это, конечно, не совсем «лицо», — пояснил я Клэренсу. — Ведь Элигор и другие падшие ангелы… они на самом деле старше всех лиц. Но он потерял контроль над собой, и я увидел частичку его разгневанного демонического облика. Почему-то меня не удивило, что он всегда выглядит как Валд, даже в Аду, а должно было. — Я чувствовал, как ускоряется биение моего сердца. Не скажу, что мне стало лучше, потому что мне по-прежнему было так плохо без Каз, что я едва ли мог разговаривать и вообще двигаться, но впервые с того момента, как в моих руках оказалось илистое тело Марморы, я ощутил, что кое-что могу сделать. — Но я об этом
