его жизни.
Кивком привратник указывает на его квартиру на верхнем этаже.
«Все в порядке», — заверяет он, подмигивая.
Когда Руф, поднявшись по лестнице, толкает дверь, то сразу окунается в густой пьянящий аромат. Он улыбается. Оставив мешок на полу, он ныряет в полумрак.
Посреди небольшой гостиной стоит женщина. Открытая балконная дверь безупречно обрамляет ее силуэт. Льющийся из окна лунный свет мягко освещает складки ее одеяний.
Вот одежда внезапно спадает с нее, обнажая прекрасное тело. Ее бедра, грудь ласкают лунные лучи, проникающие сквозь оконную решетку, рисуя светом на ее коже причудливые татуировки.
Мгновение — и в эту симфонию света вступят с сольной партией пальцы Руфа.
Ожидание, долгие недели разлуки, страх не увидеться вновь теперь уступают место чистой любовной энергии. На созданной игрой света и тени шахматной доске их тела сливаются воедино.
Теперь они отдыхают. Она обвила его голову руками. Мы замечаем, как что-то блеснуло на ее груди. Она подносит к груди руку и, словно цветок, бережно берет золотое кольцо с символом Афродиты.
Снова жаркая ночь. Влюбленные, обнявшись, пересекают комнату; при каждом шаге свет скользит по их коже, как покрывало, и провожает их до балкона. Здесь они, прижавшись друг к другу, надолго замирают, созерцая величественную панораму Рима.
Где-то там внизу, в жарких кузницах, сотрясается при каждом ударе решетка пола. Могучие рабы ударяют молотом по чеканам, которые сжимают щипцами их напарники. В этих инфернальных помещениях рождаются новые сестерции с ликом нового императора.
Завтра утром они будут разосланы с гонцами, как знать, быть может, с тем же преторианцем. Почти наверняка он устроил так, чтобы оказаться в числе курьеров. У него есть причина вернуться в Шотландию.
По пути этих сестерциев пересекутся между собой новые истории, и новые маршруты прочертят территорию империи, следуя по путям, которые мы можем только вообразить, — как мы и сделали в этой книге. Надо помнить, что все жители империи регулярно пользуются этой монетой. Даже нищие или рабы хотя бы раз в жизни прикоснутся к ней. И эти траектории будут повторяться месяцами, годами, поколениями и веками, даже спустя много времени после исчезновения империи, — если поверить в то, что сестерции были кое-где в ходу еще на протяжении всего XIX века.
Итак, сестерций до бесконечности продолжает свои странствия, пока по какой-либо причине не останавливается — например, его теряют или он оказывается под землей или на морском дне. Что же наш сестерций? А он как раз относится к категории тех, что закончили свой путь.
Три дня спустя Руф стоит перед безжизненным телом своего учителя, того, кто научил его всем тайнам ремесла аквариуса, то есть гидроинженера: несмотря на молодость лет, он уже высоко ценится в своих кругах за умение находить подземные источники и поддерживать уровень воды в акведуках.
Он всем обязан этому человеку, что лежит теперь в простом деревянном саркофаге, обернутый в сударий. Перед тем как опустится крышка саркофага, Руф замечает, что никто не положил внутрь монету — символическую плату Харону, перевозчику душ в потусторонний мир. Родные просто забыли об этом, сокрушенные горем.
Руф сует руку в кожаную сумочку на поясе и достает… наш сестерций! Аккуратно вложив его в рот учителю, он дает знак опускать крышку саркофага.
Ритуал прост, место погребения находится вдоль одной из консульских дорог на выезде из Рима. Когда церемония завершится и усопший упокоится в земле, все разойдутся.
Лишь Руф остается у могилы. Там внизу — часть его самого. Он последний раз прощается с учителем и удаляется. Вскоре он нагоняет женщину, красивую, статную, с утонченной внешностью. На ее пальце сверкает кольцо Афродиты. Теперь они могут смело появляться на людях. Бывший супруг — больше не помеха: он покинул этот мир.
Заключение
Прошло тысяча восемьсот девяносто три года… на дворе 2010-й. Из надгробия Руфа и Домиции явствует, что они поженились и имели детей. Их молекулы ДНК пересекли столетия благодаря потомству, все больше перемешиваясь с другими. И сегодня, возможно, часть их присутствует в ком-то из вас, дорогие читатели.
Герои нашего повествования давно обратились в прах. Прахом стали и кони, на которых они скакали; корабли и повозки, в которых мы пересекли империю, тоже разрушены. Древний Рим, по улицам которого мы ходили, погребен под Римом новым… Исчезла с лица земли сама империя, первый великий образец глобализации. Но часть этого далекого прошлого неожиданно возвращается.
На земле склонилась над чем-то девушка. В руке ее кисть, которой она аккуратно смахивает землю, крупинка за крупинкой. Она археолог. Для нее это не просто работа, это страсть души. Иначе бы она не стала мириться с нищенскими трудовыми договорами, с пылью, болью в коленях и спине из-за того, что приходится работать в неудобном положении.
Она вместе с другими коллегами занята раскопками.
Сейчас объектом их внимания является могила рубежа I и II веков н. э. Из-под земли проступает скелет пожилого мужчины, это видно по стершимся зубам, по черепным швам, сросшимся настолько, что они практически исчезли, по изношенным суставам конечностей и ребрам с характерными наростами, свидетельствующими об испорченном позвоночнике.
Вот показался и череп с опущенной, как в крике, нижней челюстью. На самом деле это признак того, что тело разлагалось в свободном пространстве (в саркофаге), что и вызвало «выпадение» челюсти. Затем с течением столетий земля постепенно проникла в гробницу, и дерево сгнило, оставив после себя лишь ржавые гвозди. Расчищая кистью пространство вокруг головы, археолог что-то замечает, какой-то зеленоватый предмет. Деликатные движения кисти удаляют многовековой осадок, высвобождая предмет из тисков почвы. Перед нами монета. Сфотографировав ее и проведя необходимые съемки, девушка берет монету в руки. То, что она испытывает в этот момент, можно описать так: ощущение прямой связи с миром, которого больше нет, открытие окна в прошлое.
Эта монета — наш сестерций. Он весь покрыт зеленоватой патиной, вызванной процессами окисления, но в остальном в идеальном состоянии. В этот самый момент, хотя держащий его в руках человек этого не знает, вновь заработал механизм «передачи», благодаря которому сестерций пересек всю империю. В каком-то смысле монета снова ожила. После долгого перерыва она вновь встретилась с людьми уже в наше время. Девушка показывает монету работающим рядом коллегам, они передают ее из рук в руки, чтобы получше разглядеть. Затем в лаборатории ею займется эксперт, который установит дату выпуска. Наконец ее поместят в хранилище. Но ненадолго: принимая во внимание отличную сохранность монеты, ее решат выставить в витрине одного из крупных римских
