— Я приняла решение.
— Это было бы печально, — произнес де Норвиль, — если бы это не было невозможно.
— Почему?
— Потому что я это предотвращу.
Он не повысил голоса, он просто изменил тон, словно вытащил кинжал из бархатных ножен.
— Вы можете меня убить. По-вашему, я этого боюсь?
— Убить вас? — воскликнул он. — Боже упаси! Я скорее изуродую своего Джорджоне. Вы для этого слишком красивы.
— Очень хорошо… — начала было она.
То, что случилось потом, было столь неожиданно, что Блез не успел ничего понять, как все уже кончилось. Звук поспешных шагов через комнату; сдавленный крик; стук захлопнутой двери; поворот ключа в замке; потом приглушенный голос Анны по другую сторону двери алькова и удары её рук по филенкам.
Последнее, к счастью, удержало Блеза на месте. Ей не причинили никакого вреда, только заперли в маленькой передней.
— Успокойтесь, миледи! — произнес де Норвиль достаточно громко, чтобы Анна могла его слышать. — Не извольте волноваться, друг мой. Я всего лишь воспрепятствовал вашему решению. Зовите на помощь сколько угодно — все равно никто не услышит… Когда придет король, он вас выпустит… если у него будет время.
Затем, пройдя к главной двери, он вынул ключ из замка, вышел в коридор, запер дверь и положил ключ в карман.
Он был так погружен в свои мысли, что поначалу не заметил тоненькой фигурки Рене, стоявшей у противоположной стены, пока, повернувшись от двери, не оказался с нею лицом к лицу.
— Ты кто такая? — произнес он тихим угрожающим голосом. В коридоре было слишком темно, чтобы разглядеть её лицо.
— Служанка миледи… я жду приказаний.
— Сегодня ночью хозяйке не понадобятся твои услуги.
Он охотно придушил бы девчонку, но в дальнем конце коридора, напротив двери королевской спальни, стоял на часах капитан Федерик.
— Ступай!
Однако, как ни был рассержен де Норвиль, он тут же овладел собой и задержал ее:
— Одну минутку, милочка. Когда в доме посторонние мужчины, приходится быть осторожным. Поняла?
— Да, монсеньор.
— Вот и хорошо!
Он пошарил в кошельке в поисках монеты.
— И нужно держать язычок за зубками, понятно? А иначе будут неприятности…
— Действительно, монсеньор…
Она чувствовала, что слабеет от страха.
В глазах у него вспыхнули язычки пламени.
— Клянусь Богом, так будет лучше! — Он потрогал рукоять кинжала. — А теперь ступай.
Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.
Потом, внешне невозмутимый, спустился по лестнице в сводчатый подвал, где с начала ночи собирались вооруженные люди, которых по двое, по трое переправляли на лодке с западного берега через полоску воды шириной в несколько десятков ярдов. Их провожал сюда через потайной вход Шарль Бертран, управляющий. Собрались уже почти все.
Блез выжидал довольно долго. Потом, покинув свое убежище, обогнул кровать и отпер дверь передней.
Из темноты к нему шагнула Анна. Он стоял спиной к свету, и она видела лишь широкоплечую фигуру, бородатое лицо и рукоять шпаги на боку.
— Вас прислал господин де Норвиль, не так ли? — спросила она. — Я ждала этого…
Она перекрестилась и сказала:
— Делайте свое дело.
Мысли Блеза метались в беспорядке, и какое-то время он не находил слов. Наконец проговорил:
— Вы всегда отважны и верны себе, миледи… Но я здесь не по поручению де Норвиля.
При звуках его голоса она застыла на месте, словно встретилась лицом к лицу с привидением.
— Господин де Лальер! Это невозможно… Я сошла с ума или Небо вняло моим молитвам?
Блез вспомнил, как Пьер рассказывал о чуде и молился, прося ещё одного чуда — тогда, в ночь побега.
Он ответил серьезно, вкладывая в свои слова особый смысл:
— Господь наш поступает, как ему угодно, не считаясь с королями и мсье де Норвилем.
— Значит, благодарение Богу!
Испытывая огромное облегчение, она обвила руками его шею и прижалась лицом к его плечу.
Глава 51
Однако критическое положение, в котором оказались в эти минуты Анна и Блез, не оставляло времени для чувств.
— У короля, — сказал Блез, в двух словах объяснив, каким образом он оказался во дворце и в этой комнате, — уже нет на руках ни одного верного козыря, кроме этого, — он похлопал по рукояти шпаги, — и его следует приберечь для последнего хода. Мы можем начать колотить в дверь, переполошить всю челядь, потребовать беседы с его величеством… а что потом? Я — изменник, беглый заключенный да ещё обвиненный в убийстве, за мою голову назначена награда. И меня находят здесь, в вашей комнате! Не забывайте, что де Норвиль никогда ещё не стоял так высоко во мнении короля. Он вывернет наизнанку наши обвинения, использует их с выгодой для себя. И, конечно, миледи, вам, как и мне, будет очень и очень нелегко оправдаться.
Она кивнула:
— Да, я лгала и лицемерила — ради дела, которое считала справедливым… словно фальшивые средства хоть когда-либо оправданы! А теперь я поняла, что ничто и никогда не искупает подлости… и готова платить за этот урок.
— Однако наша с вами гибель, — возразил он, — делу не поможет. Насколько я понял, люди де Норвиля уже здесь или вот-вот соберутся.
— Но, вероятно, и маршал де ла Палис тоже, если, как вы сказали, мсье де ла Барр известил его!
Блез взъерошил волосы ладонью:
— Здесь какая-то чертовщина. Ла Палис должен уже быть здесь. До Фера не больше лиги. Пьер мог добраться туда пешком за час. Он отправился сразу же, как только приехал король. Что-то не получилось. Возможно, маршал ещё не прибыл в Фер…
— Что же вы предлагаете в таком случае?
Он пожал плечами:
— Клянусь праздником тела Господня… нужно сделать все, что можно, с нашими плохими картами и единственным козырем. Мы знаем, что король посетит эту комнату. Несомненно, де Норвиль даст ему ключ. Мы знаем также, что здесь на него сразу же нападут де Норвиль и д'Анжере… очевидно, проникнув через потайной ход, который тут есть, голову даю на отсечение. Весьма вероятно, что в ту же самую минуту королевские дворяне будут окружены и вырезаны. Но де Норвилю неизвестно, что я здесь и что роли могут перемениться. В этом единственное наше преимущество.
— Их будет двое против одного.
— Если повезет, то недолго. Не забывайте, король — отличный боец!
— А потом?
— Может быть, нам удастся взять верх и вырваться на свободу, может быть, в конце концов прибудет де ла Палис. Если же он не явится…
Блез снова пожал плечами.
Она покачала головой:
— Слишком много этих «может быть».
— Да… Но разве у нас есть другой выход?
Она долго и внимательно рассматривала огоньки свечей.
