— Ко мне! — кричал король, тесня своего противника через комнату, пока они оба не наткнулись на стену. — Ко мне! Федерик, ла Гиш, Гуфье! Ко мне, друзья мои!
Он был отнюдь не так изнежен, чтобы смиренно пойти на убой. Щеголь и волокита в одно мгновение обернулся своим истинным лицом — лицом бойца и солдата, стойкого воина, показавшего себя в битве при Мариньяно.
— А-а! Ну, клянусь Богом, сукин ты сын, — бушевал он, с усилием приподнимая д'Анжере над полом, — берегись!
— Держите его крепче, сир, — крикнул Блез, отражая удар де Норвиля и нанося ответный, — пока я разделаюсь с этим!
— Пока ты разделаешься с этим, да? — издевался де Норвиль, отражая нападение, затем, изменив позицию, нанес колющий удар, который распорол Блезу кожу на боку. — Ну, поглядим, поглядим! Да кто ты такой, черт тебя возьми?
Блез не ответил, чтобы не сбивать дыхания. Но, когда они, кружась по комнате, оказались ближе к яркому свету канделябров, он увидел, что де Норвиль узнал его.
— Де Лальер, клянусь Богом! Весьма приятно.
Шпага со скрежетом скользнула по шпаге, пока гарды не столкнулись друг с другом. Тела напряглись, выдерживая взаимный натиск. Два кинжала были выхвачены из ножен в один и тот же миг. Кинжал де Норвиля глубоко вонзился Блезу в правое плечо. Блез метил в промежуток между шеей противника и нагрудником, но промахнулся, и лезвие, опустившись, рассекло соединительный ремень на боку.
Когда противники разошлись, кираса де Норвиля висела только на застежке левого плеча, став лишь помехой для боя. Он стряхнул её, и она с лязгом свалилась на пол.
— Теперь условия немного уравнялись, — пробормотал хрипло Блез.
— Ничего не имею против, — тяжело дыша, отозвался де Норвиль. — Что-то сегодня ночью я занимаюсь одними де Лальерами. Эта соплячка, твоя сестра…
Он парировал удар и ударил сам.
— Я говорю…
За запертой дверью поднялся шум. В дверь колотили рукоятями шпаг.
— Ко мне! — взревел король, все ещё скованный борьбой с д'Анжере. — Ко мне, господа!
Однако надежда на помощь тут же угасла.
— Бурбон! — закричал де Норвиль.
И из-за двери донесся ответный клич: «Бурбон!» Немногочисленные защитники короля были, очевидно, отрезаны.
— Ломай дверь! — кричал де Норвиль, то отражая, то нанося удары.
Прочная дубовая дверь сотрясалась и трещала под нажимом нападающих.
Франциск, опытный борец, наконец, повалил своего противника, но не смог удержаться наверху, и они покатились по полу: то один оказывался сверху, то другой, хотя король так и не выпустил запястья д'Анжере.
— Ах, кровь Господня! — крикнул де Норвиль; по лицу его струился пот, оно все сильнее искажалось ужасом. — Что же вы, с дверью не можете справиться, скоты!..
И вдруг голос его изменился:
— О Боже!
Он отшатнулся, потянув за собой клинок Блеза, пронзивший ему грудь.
— Боже!
Шпага выпала у него из руки, какой-то миг она стояла прямо, потом покатилась через комнату. Он повалился на стол, но не удержался и рухнул на пол; тяжелое тело соскользнуло со шпаги Блеза.
Панель треснула и подалась внутрь.
Блез прыжком метнулся на помощь королю. В этот миг д'Анжере взял верх. Ему удалось высвободить запястье, и он поднял рукоять шпаги, готовясь обрушить её на голову противника.
Но удар не состоялся. Кинжал Блеза вонзился в шею д'Анжере сзади.
Король тут же вскочил на ноги и подхватил шпагу противника.
— Сюда, — задыхаясь, прохрипел Блез, — сюда… — Он указал шпагой на все ещё открытый потайной ход. — Быстрее, сир!
Анна Руссель с трудом встала на колени, держась руками за голову. Следуя за королем, Блез наклонился, поднял её и, обхватив одной рукой за талию, почти неся её, достиг дверцы и помог Анне пройти первой; затем, войдя в потайной ход, захлопнул дверцу — пружина защелкнула замок.
Позади, в комнате, с треском распахнулась дверь. Раздался шум многих голосов.
Блез стоял, с трудом переводя дыхание. В проходе было темно, хоть глаз выколи.
— Если мы пойдем вниз, то попадем в ловушку, — тяжело дыша, проговорил король. — Можно было бы занять позицию в галерее — возможно, удалось бы ускользнуть от них…
— Ваше величество знает дорогу?
— Да. Вверх по лестнице.
Из-за перегородки до них донесся сдавленный голос:
— Потайной ход… вы найдете их там… потяните вниз этот выступ…
Глава 53
В полной темноте, как слепые, они поднялись наверх, до уровня основного туннеля, и поспешили вперед, нащупывая руками стены с двух сторон. Тьма была настолько густой, что они воспринимали её как нечто осязаемое, как преграду, сквозь которую приходится пробивать себе путь.
Не раз Блез, поддерживающий шедшую впереди Анну, чувствовал, как она спотыкается на ходу; и ему становилось страшно при мысли, что она может свалиться без сознания в этой тесной, темной щели. Путь показался им намного длиннее, чем был на самом деле; но наконец они остановились, сбившись тесной группой, у подножия лестницы, ведущей на галерею.
— Пришли, — гулко прозвучал голос короля, усиленный пустотой туннеля. — Но будь я проклят, если знаю, как отворить дверь, которая там, наверху. А искать скрытые хитрые засовы некогда… Ох! Клянусь Богом, они идут по пятам…
В дальнем конце прохода забрезжил свет. Действительно, некогда… Преследователи, направляемые смертельно раненным де Норвилем, проникли за потайную дверцу и теперь приближались.
— Я думаю, что это крышка люка, которую можно поднять, — сказал Блез. — Надо попробовать.
Король уже шел по ступеням.
— Вверх, миледи! — торопил Блез, у самого же от страха к горлу подкатывало. Если люк не удастся открыть, то они окажутся заперты здесь, как крысы в норе.
Оттуда, где находился король, донеслось радостное восклицание. Над ними показался чуть заметный квадрат — галерею освещал рассеянный лунный свет. Секундой позже они были наверху. Но в тот же миг донесся топот ног — уже на лестнице.
Блез захлопнул крышку люка и почувствовал, как она поднимается у него под ногами. Король, оглядевшись в поисках чего-нибудь тяжелого, заметил у противоположной стены бронзовую статую святого Георгия, слегка приподняв её, потащил волоком, затем с помощью Блеза установил на податливый квадрат пола.
— Постойте-ка здесь на часах, монсеньор святой, — произнес он, тяжело дыша. — Обещаю вам сотню свечей, если этой ночью вы поможете нам, потому что, по правде говоря, это нам ох как нужно!
Если бы снизу могли нажать одновременно хотя бы двое, то статуя наверняка не удержала бы их. Однако в узкий проход мог проникнуть только один человек, и святой Георгий стоял непоколебимо.
