Вокруг Мишеля сотня людей в скафандровой броне тихо вздыхала — материя и системы обеспечения костюмов адаптировались к холоду наружной поверхности и пустоте пространства. Их хозяева, занятые другими проблемами, едва ли обращали на это внимание. Стоило Мишелю самому пошевелиться, он слышал слабое потрескивание Ланселота — несильные спазмы вдоль аудио-спектра.
Он спросил об этом доктора Иенари и постарался впитать суть почти совершенно невразумительного для него ответа — несколько физических терминов пополам с высшей математикой. Наверное, когда-нибудь он сможет разбираться и в таких вещах, когда продолжит свое образование в школе. А пока… пока достаточно попытки самому найти ответ.
— Готовы к испытанию? — Над ним высилась фигура Тупелова в скафандре. Секретарь всегда обращался к Мишелю, как к уважаемому взрослому коллеге.
— Конечно.
Еще внизу Мишель был одет в облегающий оранжево-белый спортивный костюм. И пока его облачали в упряж Ланселота, была кратко обсуждена программа сегодняшнего испытания — простой свободный полет в пространстве. Едва Мишель еще раз подумал о том, что все вокруг несколько суетятся и спешат, как ярчайшие прожектора залили базальтовое плато светом. Мишеля на миг ослепило, но Ланселот тут же заглушил излучение прожекторов, снизив интенсивность до приемлемого уровня. Чересчур спешат — но у них должны быть на то достаточно серьезные основания, ведь ни Тупелов, ни остальные не желали подвергать свой драгоценный объект какой-либо опасности.
Техники обступили Мишеля, снабжая Ланселот дополнительными компонентами. Какие-то трубкообразные, яйцеобразные и шарообразные предметы, кубы — все это стремительно исчезало среди складок полей Ланселота, отчего эти складчатые крылья не становились на вид более материальными. Казалось, дополнительные предметы исчезают внутри комплекса бесследно.
Мишель перевел внимание в другую сторону. На глубине четырех уровней от того места, где он стоял, его мама весело и легко разговаривала с другой женщиной, вице-президентом Академии. Его мама думала, что это чистое совпадение — высший чиновник Академии вдруг в это самое время оказалась здесь, на Лунной Базе, и у нее нашлось немного свободного времени, чтобы поговорить… Чистая случайность, конечно…
Доктор Иенари заговорил — для тех, кто сейчас включил запись.
— Сегодня мы испытаем всего лишь простой приливный коллектор. Он будет работать в режиме силового поля. Для маневров будет использоваться уже запасенный заряд. Для первого полевого испытания запланировано попробовать лишь элементарные маневры. Испытатель поднимается на высоту двух метров, потом совершит плавный управляемый спуск. Если все пройдет успешно, то после этого этапа мы решим, что именно попробуем дополнительно.
Мишель знал, что Ланселот имеет собственный энергетический источник, водородную лампу, которая, насколько он понимал, была в два—три раза больше по размерам, чем требовалось. Причины, заставившие конструкторов пойти на это, были ему неизвестны. Лампа находилась где-то внутри дымки, простиравшейся на метр—два за спиной Мишеля. Вся конструкция этого термоядерного генератора существовала, как объяснили Мишелю специалисты, в квазиматериальной форме, молекулы были заменены соответствующими матрицами силовых полей. Тем не менее, лампа продолжала функционировать прекрасно. Даже обыкновенное вещество, объяснил ученый Мишелю, представляет собой тоже не более чем матрицы сил внутриядерных взаимодействий. И Мишелю казалось иногда, что именно эту подоплеку материального мира он был в состоянии ощутить, стоило лишь направить его новые органы восприятия в нужном направлении…
Самостоятельно проверив работу термоядерной лампы — сущность этой проверки он и сам не полностью понимал и едва ли смог бы объяснить инженеру, почему он уверен, что лампа работает нормально, — Мишель забыл о ее существовании. Медленно поворачиваясь на месте вокруг своей оси, как это было ему велено на последнем этапе подготовки к испытанию, он обнаружил, что стены кратерной чаши превратились в подобие трибун, заполненных значительным количеством людей в скафандрах и их машин. Частично это были научные наблюдатели. Очень многие, как он обнаружил, сканируя присутствующих своим новым восприятием, были разного рода охраной.
— Перейди, пожалуйста, вот сюда, Мишель!
Они подвели его туда, где на гладком камне с микрометрической точностью был нарисован большой желтый крест. Мишель, ноги которого были облачены в удобные спортивные туфли на мягкой подошве, встал точно в его центре. Откуда-то донесся легко узнаваемый по тембру и дыхательной матрице голос его мамы. Находясь по-прежнему на четыре уровня ниже поверхности, она оживленно дискутировала об искусстве.
Интересно, что получилось бы, если бы он взял сейчас нож и кусок дерева и попытался бы вырезать? Теперь, когда у него возможности Ланселота…?
Как ни восхитительна была перспектива, он не успел насладиться размышлением о ней. Голос снова потребовал его внимания.
— Все готово, Мишель?
— Да. Все готово.
Ближайший человек стоял примерно в десяти метрах от желтого креста. Ближайшая машина — еще дальше.
— Мы не будем делать отсчета, или подавать какой-нибудь другой сигнал. Начинай, как только почувствуешь, что можешь. Ты мог бы подняться вверх прямо сейчас? Оторваться от поверхности? Медленно, не спеша. Не волнуйся, если в первый момент ничего не получится…
Мишель не сомневался, что с помощью Ланселота он будет способен передвигаться так, как никогда не мог раньше. Но были некоторые другие проблемы. Едва подошвы его мягких туфель потеряли контакт с гладкой поверхностью желтого креста, непонятное боковое ускорение с угрожающей силой потащило Мишеля в сторону. Это напоминало езду неопытного новичка на велосипеде. Теперь он понимал назначение защитной сетки. Мишеля понесло в сторону боковой сети. Он слышал возбужденные голоса окружавших площадку людей. Люди пытались говорить шепотом, чтобы не отвлекать его.
Чей-то голос громко обратился прямо к нему, но ему не требовалась подсказка или ободрение, и он отключил восприятие голоса. Он вдруг понял, что теперь уже никто не может посоветовать ему что-то полезное. Ведь никто не ощущал и не испытывал то, что испытывал, переживал, ДУМАЛ сейчас Мишель. Он легко плыл над поверхностью, осваиваясь, пробуя свои силы, стараясь понять, откуда взялось это неожиданное боковое ускорение на старте. Очевидно, это имело какое-то отношение к движению Луны под его ногами. Стоило лишь напрячь чувства, и он начинал теперь смутно ощущать великие могучие гармонии вращения Луны вокруг своей оси, ее движения вокруг Земли, и марш Земли по годовой орбите вокруг Солнца, вместе с которым они все мчались к какому-то созвездию, которого не было в небе Алпайна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
