Ключевые участки в центре Западного фронта – Гарцские горы и Тюрингский лес – на которых можно было сковать весьма значительные силы противника на продолжительное время, были заняты вражескими войсками в середине апреля. Быстрое развитие событий в центральной части Германии сделало невозможным контрнаступление только что созданной 12-й армии из Гарцских гор или с плато, расположенного к северу от них. В это время Западный и Восточный фронты проходили так близко, что влияли друг на друга. Это ставило перед германским командованием почти неразрешимые проблемы и приводило к серьезным трениям внутри него. Территория, с которой на фронты должно было поступать все необходимое, сжалась и стала слишком тесной, в особенности коридор вдоль Эльбы, идущий от Магдебурга и расширяющийся к Дрездену, и район сосредоточения в зоне от Большого Берлина до Эльбы севернее Тангермюнде.
Поскольку американская 3-я армия отклонилась к юго-востоку, выход передовых отрядов американцев, действовавших к северу и к югу от Дуная, в зону действия группы армий «Центр» под командованием Рендулича с неизбежными печальными последствиями для последней был всего лишь вопросом времени. Я планировал нанести удар с фланга по армии Паттона, когда она ринется на юг, но две германские танковые дивизии (2-я и 11-я), которые должны были осуществить этот замысел, слишком медленно шли через Богемию. Последующие приказы блокировать при поддержке группы армий «Юг» продвижение американской 3-й армии на южной опушке Богемского леса оказались невыполнимыми.
С конца марта по конец апреля дивизионные боевые группы, начавшие отходить к востоку после поражения на Рейне и Майне, прошли свыше 400 километров. Они шли форсированным маршем, отрывались от противника, сражались; противник догонял их, окружал; они прорывались сквозь кольцо окружения, неся потери, и, совершенно измотанные, перегруппировывались, снова дрались и снова шли. Они продемонстрировали невероятную стойкость и выносливость, которые не шли ни в какое сравнение с тем, чего они достигли или могли достичь.
Развитие ситуации на севере не заслуживает детального рассмотрения, поскольку с 6 апреля группа армий H была непосредственно подчинена Верховному командованию вермахта. Улучшение обстановки, которого ждал Гитлер, так и не наступило. Недовольный действиями Бласковица, фюрер в надежде заставить тамошнее командование пробудиться от спячки (на самом деле никакой спячки не было и в помине) решил заменить его на Штудента. Но как раз в тот момент, когда шло обсуждение этого вопроса, Йодль сказал ему: «Вы можете послать туда дюжину Штудентов, мой фюрер, но это не изменит ситуацию». То же самое думали и все мы.
Буш, командующий Северо-Западным фронтом, капитулировал 5 мая, а на следующий день то же самое сделал Бласковиц в Голландии.
ОКОНЧАНИЕ БОЕВ В ЮЖНОЙ ГЕРМАНИИ, АВСТРИИ И ЧЕХОСЛОВАКИИ
Ближе к концу апреля русские прорвали фронт и нацелились на Берлин. Пока шла подготовка к решающей битве войны, британские и американские войска в Южной Германии вели себя на удивление пассивно. Впечатление было такое, будто они прекратили боевые действия.
В любом случае, наше сопротивление в Южной Германии слабело. 19-я армия была разбита. Ее остатки стояли на Дунае и на Иллере. Противник переправился через Дунай в двух местах и нанес удар по левому флангу 1-й армии из района Ульма. 80-му корпусу, находившемуся на этом фланге, грозило окружение и уничтожение.
Немногочисленные силы американцев стояли на бывшей австрийской границе. Их попытки пройти вдоль северного берега Дуная через Богемский лес в Чехословакию явно преследовали лишь одну цель – обезопасить фланги.
Командование Юго-Западного фронта (группа армий С, Италия) понесло такие тяжелые потери в боях к югу от По, что отход его войск был затруднен, а позиции в хорошо укрепленных Южных Альпах ослаблены.
Командование Юго-Восточного фронта (Балканы) вело тяжелые бои в условиях нарастания угрозы его правому флангу, причем отступление группы армий С в Италии лишь усугубляло ее.
В боях на территории Австрии наступило затишье (группа армий «Юг» под командованием Рендулича), причем там в тылах имелись существенные резервы.
Группа армий «Центр» (Шернер) в Чехословакии была серьезно задействована на правом фланге.
Единственным крупным соединением германских войск, все еще не понесшим потерь, была новоиспеченная 12-я армия, но, отдав часть своих дивизий Северному и Северо-Западному фронтам и находясь под одновременной угрозой с двух сторон, она была слишком слаба, чтобы спорить с судьбой.
Тем не менее, наши армии на востоке, включая командование Юго-Восточного фронта и 12-ю армию, все же сохранили достаточно много сил и средств, и потому в ближайшее время о них можно было не беспокоиться. В то же время наши войска в Италии и Баварии, а также 7-я армия находились на грани полного краха.
Имелись ли в этих обстоятельствах какие-либо оправдания для продолжения войны?
Поскольку все имевшиеся в нашем распоряжении дивизии оказались зажатыми на тесном пространстве, они были в большей степени, чем когда бы то ни было, обречены на общую судьбу. Что бы они ни предприняли – продолжили бы сопротивление, чтобы как-то помочь соседним частям, или потащили бы соседа вместе с собой в пропасть, выхода не было. Например, обрушение нашего фронта в Южной Германии должно было подвергнуть огромной опасности наши группировки в Альпах – Юго-Восточных, Юго-Западных и Южных. Если бы войска в Италии были уничтожены, это означало бы гибель для наших частей в Баварии и немедленное усиление угрозы Балканам.
В соответствии с законами психологии боя, когда все, кто участвует в боевых действиях, связаны общей судьбой, колебания в состоянии боевого духа частей, действующих на одном из участков фронта, начинают распространяться со скоростью лесного пожара. Еще более серьезные последствия могут иметь односторонние действия, предпринятые без учета положения других частей. Элементарный товарищеский долг не позволял любому честному солдату сложить оружие, когда его товарищи все еще продолжали свой последний бой. В условиях, когда от стойкости одного человека зависело решение вопроса о жизни или смерти его товарищей, военнослужащий и помыслить не мог о том, чтобы сдаться.
Я все время напряженно думал об этом. Теперь мы сражались не для того, чтобы отвоевать выгодные условия мира. Мы, руководствуясь исключительно чувством долга, теперь боролись за то, чтобы наши братья по оружию не попали в руки русских. Все остальное больше не имело значения. По этой, и только по этой причине мы должны были драться до конца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
