сердце бога.
Едва уловимый взгляду взмах отбил удар, и Убийца сделал несколько шагов назад, пораженно глядя на Дакиуса. Теперь у того в руках было два меча, точные копии клинка с которым он провел весь бой с той лишь разницей, что тот был полуторным мечом, а эти два он бы назвал короткими.
- Круто, правда? Этому меня Вернер научил. Ты бы знал, каких монстров Поглотитель в себе носит! Наверное, в таком случае мы бы дрались бок о бок. – Дакиус ухмыльнулся. - Они там все чертовы психи, как на подбор. Каких только ужасов они не придумали пока мы тренировались. Жаль мне наши войска.
- Посмотрим, как ты заговоришь, когда за твою душу примется Госпожа.
- Не стану отметать такой вариант, - совершенно спокойно проговорил бог, как если бы они обсуждали не участь, страшнее смерти, а какую-нибудь деловую мелочь, - но ты вряд ли его застанешь, Убийца.
Аура мечника взорвалась. Воля меча пронизывала все пространство вокруг, обещая скорую смерть всему, что окажется на пути клинка бога. Порез на руке Убийцы заныл с новой силой. Ему пришлось признать, что возможно последние слова противника не были пустым бахвальством.
В самом дальнем уголке глубин Анатреи воздух рассекали тяжелые удары двух сестер. От каждого столкновения исходили волны силы, способные запросто убить Высшее Существо или даже не осторожного полубога.
Многовековая жажда отмщения брала своё и две сестры всерьёз намеревались выяснить, кому из них достанется этот мир. Сущности вокруг ярились в агонии, раздираемые между двумя силами, тянущими их в разные стороны. Крик и вой обеих соединился во взрывную какофонию, от которой трясся сам мир вокруг них.
Обе уже получили первые травмы в этом сражении. Недостаточные чтобы хоть как-то повлиять на их боевую мощь, но достаточные чтобы разъяренные боем сестры остервенели по-настоящему.
Их армии бились по ту сторону от схваток древних. Майр ощущала как по полю боя носиться маленькая кучка богов, возглавляемая Поглотителем. Мелкий ублюдок убивал её сильнейших слуг, понемногу отбрасывая её армию назад. Хуже того, часть войск Гальтрома и демонов Гало переметнулись на его сторону. Целители Поглотителя обработали их раны, а прочие носили им энергетические сферы, поднятые с тел павших.
- Вижу ты боишься, сестра. - радостно прошептала Рельм. – Кажется твоя армия редеет на глазах.
- У меня достаточно воинов чтобы превратить в пыль и его войско и твоё, - рявкнула Майр, - этот высокомерный подонок не знает с кем связался и какую цену заплатит за свое вероломство.
- Ты так в этом уверена?
Сразу после этого едкого замечания Рельм пришлось защищаться от очередной убийственной волны силы. Майр знала, что сестра все понимает. В те редкие секунды, что она не была всецело поглощена боем, она пыталась связаться с Дарэоусом и Гарлион. Первый уже погрузился в боевой транс и стал глух к её словам. Гарлион не успел передать ей ничего, кроме того, что Альянс первым на них напал. Как она могла упустить из виду столь многое?
Всё нутро Анатреи резко тряхнуло.
По стене из черного обсидиана, за которым Майр могла заметить бесформенные силуэты, пошли трещины. До них докатились отголоски ещё более яростного противостояния. Оверон и Гальтром. Два древних бога, два Мастера Войны сошлись в смертельном бою в первые с предыдущей эпохи.
Гальтром уже позабыл, когда он в последний раз чувствовал себя таким живым. Со времен войны меж сестрами они с Овероном не дрались и с той поры его тело не знало новых шрамов. Сейчас же, ему на радость, плоть снова познала чувство потери целостности, вкус собственной крови.
Последний удар Оверона был чудовищным. Гальтром едва успел уйти из-под удара, обрушившегося на стену этого странного места. Огромная армия не смогла оставить на этих стенах ничего больше крохотного пореза, а этот старый ублюдок почти расколол её!
Гальтром не мог сказать, что это за материал, но он видел в нем расплывчатые, едва уловимые силуэты. Бессчётное, бессчетно множество. И вряд ли удар Оверона пришелся им по вкусу. Всплеск силы был коротким, едва различимым, но таившаяся там мощь, была огромна. Правда Гальтрому было до фени, что это такое и почему оно не высунулось полностью.
У него один противник – Оверон.
В глазах постороннего наблюдателя Гальтром сейчас представлял из себя безумный вихрь, огромного размера, окруживший Мастера Войны Майр. Он двигался так быстро, что практически был во всех местах этого вихря сразу. Но именно почти и именно поэтому стоящий в центре монстр его не убил. Вокруг Оверона застыли несколько его ударов. Трюк очень эффектный, пусть и тяжелый, когда целью становится не удар маленького засранца, а атака настоящего вояки.
Оверон резко развернулся и взмахнул мечом. Мощь этой атаки была способна расколоть планету надвое, точнее рассечь, а если быть ещё более точным – разделить. Гальтром на собственной шкуре испытал как трудно сопротивляться такому разделению. Он метнулся в сторону, вкладывая все силы в движение, чтобы преодолеть идущую перед удалом волну притяжения.
Они были врагами очень давно и Оверон тоже не стоял на месте с своих попытках найти управу на соперника. Теперь перед его ударом шла волна силы, что создавал некий вакуум, засасывающий в себя все вокруг. Не будь самой сутью Гальтрома движение – он бы уже был мертв. А так, проскочив через атаку, он вновь понесся вперед на Оверона.
Завязался ближний бой, в котором Оверон не мог позволить себе такой сильный удар. Пусть у него в руках и был меч, но Гальтром сражался всю жизнь голыми руками и знал как с этим обходиться. Его ладони давно превзошли по крепости любой материал или изделие и, если отбивать клинок по широкой части, вреда не будет.
Впрочем, Оверон носил титул Мастера Войны не зря и успешно противостоял нападкам Гальтрома. Несколько вмятин на металлическом торсе свидетельствовали об удавшихся ударах врага, но никакого существенного урона Оверон не понес. Ему нужно лишь подгадать момент, чтобы отогнать врага подальше, где он сможет снова попытаться убить его одни ударом.
- Как в старые-добрые да, Оверон? – хохотнул между делом Гальтром.
- Я советовал ей убить тебя ещё тогда, - ответил Мастер Войны Майр, - ты был разбит, ранен, измучен. Никогда я не видел тебя таким, как в тот день. Не пытался оправдываться, не пытался
