Гонг прозвучал второй раз, означая миг прибытия. Порыв потревоженного воздуха взъерошил волосы Мары и качнул перья официального плюмажа Люджана. Мара стиснула зубы и заставила себя смотреть прямо перед собой.
В центре мозаичного рисунка стоял бородач в коричневой одежде без всяких украшений. Кожаный пояс с медной пряжкой, какие в ходу у варваров, перехватывал на талии хламиду, но не шелковую, а шерстяную. Он был обут в сапоги, а не в сандалии, и от жары его бледное лицо покраснело.
Сарик и Люджан заколебались, не завершив поклона. Они ожидали увидеть человека в черном. Всемогущего из Ассамблеи. Никто и слыхом не слыхивал о маге, который носил бы что-то другое вместо традиционной черной хламиды, и, уж конечно, никто из них не щеголял бородой.
Мара поклонилась по всей форме, но постаралась по возможности замедлить это движение, чтобы выиграть время для размышления. Хотя Город Магов и находился севернее Онтосета, там не бывало таких холодов, чтобы кто-либо кутался в шерстяные одежды. Только одной причиной можно было объяснить странности в одеянии ее визитера: он не был цурани по рождению. Месяц тому назад, повинуясь наплыву чувств, Мара отослала письмо через магический коридор, и, как видно, оно дошло до адресата. Перед ней стоял маг-варвар Миламбер, чья мощь, разбушевавшаяся в час его гнева, уничтожила обычай Имперских игр.
Хотя разгадка и была найдена, страх Мары не ослабевал. Верования мидкемийцев были ей мало известны. На ее глазах бесчинствовали грозные стихии, послушные воле мага, но все это кончилось его изгнанием из Ассамблеи, где он приобщался к науке чародейства. Возможно, он еще хранит верность Ассамблее, да и от его переменчивого нрава можно ждать чего угодно. Даже быстрое появление мага как отклик на ее сбивчивое, невразумительное послание давало повод для беспокойства: ведь Мара не рассчитывала на что-то большее, чем ответное письмо.
Хотя Миламбера привела сюда не какая-либо миссия, напрямую связанная с решениями Ассамблеи, не существовало никаких гарантий, что он не станет действовать в интересах своих цуранских собратьев. После его изгнания всякое случалось в отношениях между мирами, и порой он действовал заодно с магами Империи.
Мара выпрямилась, завершив свой поклон.
— Всемогущий, — начала она, делая все, чтобы ее голос звучал ровно, — ты оказываешь честь моему дому.
В темных глазах мага мелькнуло нечто похожее на скрытую усмешку.
— Я не Всемогущий, госпожа Мара. Зови меня просто Паг.
На лбу Мары прорезались морщинки.
— Я ошиблась? Разве твое имя не Миламбер?
Паг ответил с непринужденностью, столь свойственной большинству мидкемийцев:
— Так называли меня раньше. Но я предпочитаю, чтобы меня знали под именем, данным мне на родине.
— Прекрасно, Паг. — Мара представила ему первого советника и военачальника. Затем, так и не решив, как ей следует держаться, и не желая первой открывать карты, она прибегла к светской учтивости:
— Могу ли я предложить тебе подкрепиться с дороги?
Внимание Пага снова обратилось к ней; в его глазах читался неподдельный интерес. Но руки, которые когда-то отдали город во власть неодолимых сил разрушения, сейчас были мирно опущены вниз. На вопрос он ответил легким кивком.
Мара провела его по деревянной лестнице, через полутемные внутренние коридоры в парадный зал. Сарик, Люджан и здешний хадонра следовали за ними в подобающем отдалении; всеми троими владело безмерное любопытство и благоговение, граничащее с ужасом. Первому советнику Акомы не раз доводилось выслушивать за кружкой квайета рассказы кузена о разрушениях на Имперских играх. Люджан передвигался чуть ли не на кончиках пальцев, подтянутый и настороженный, понимая: случись что-нибудь — он не отважится прибегнуть к оружию против человека столь беспримерной мощи. Сарик пожирал глазами мага из варварского мира и при этом слегка морщил нос, принюхиваясь к странным запахам дыма березовых поленьев и свечного жира — запахам, которые словно въелись в одежду посетителя. По меркам цурани, Паг был человеком среднего роста; значит, у себя на родине он считался бы низкорослым. На первый взгляд в его облике не было ничего исключительного, и только глаза поражали непроницаемой глубиной и не позволяли забывать о силах, которые таились за этой заурядной внешностью.
Когда они прошли через широкие двери парадной залы, Паг промолвил:
— Как жаль, госпожа Мара, что ты сейчас пребываешь не в своей обычной резиденции. Я много слышал о палате собраний во дворце Минванаби, когда еще жил в Империи. Рассказы произвели на меня огромное впечатление. — И вполне дружелюбным тоном поведал:
— Ты знаешь, я ведь тоже обзавелся поместьем, воспользовавшись собственностью погибшей династии. Это земли, прежде принадлежавшие семье Тускаи, севернее Онтосета.
Мара взглянула на своего гостя, встретив его пытливый, буравящий взор. Может быть, этими словами он давал понять, что ему известны некоторые особенности ее свиты? Например, что ее ближайшие сподвижники — военачальник, первый советник и Мастер тайного знания — в прошлом служили у властителя Тускаи? Но что же у него на уме?
Между тем маг из мира варваров отвел глаза от ее лица и с интересом осматривал помещение, где предки Мары, хозяева Акомы, принимали важных гостей и вершили правосудие. Как в большинстве усадебных домов цуранских правителей, этот зал имел выход с двух противоположных сторон на затененную галерею. Потолки представляли собой набор сводчатых балок, крытых поверх досок черепицей; вощеный паркет во многих местах был заметно повытерт ногами обитателей за несколько веков.
— Впечатляет, — поделился маг своими наблюдениями, выразительным взглядом указывая на военные знамена, ровными рядами развешанные на потолочных балках. — Насколько я могу судить, твоя семья — одна из древнейших в Империи. Он улыбнулся и сразу словно помолодел. — Полагаю, что во втором поместье ты, как только стала его хозяйкой, заменила все убранство дома. Говорят, вкусы у покойного властителя Тасайо были отвратительны.
Его безмятежный тон светской болтовни принес Маре некоторое облегчение, и за это она была благодарна таинственному гостю.
— Так оно и есть, — откликнулась она столь же непринужденно. — Мой покойный неприятель предпочитал подушки из кожи и меха и столики, инкрустированные костями. Чуть ли не все стены были украшены мечами: их оказалось больше, чем насчитал Джайкен в арсенале Минванаби, а из шелка там были только боевые знамена и парадная амуниция. Но каким образом ты узнал так много о моих врагах, которые вдобавок уже давно мертвы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
