Ровно год тому назад Урхан — не самый богатый и именитый купец из Ротона — получил от Павлова совершенно неожиданное для него предложение возглавить главное интендантское управление армии и флота, занимавшееся закупкой оружия, продовольствия, фуража и военного снаряжения. Его предшественник, состоявший в родстве с управляющим (мажордомом) Большого императорского дворца, был посажен на кол за казнокрадство и лжесвидетельство. По схожим причинам до этого "вышел в отставку" уже добрый десяток государственных интендантов. Как правило, больше года на этом месте никто не задерживался. Павлов организовал вступление Урхана в "прикольную должность" своеобразно: уговорил его дать императору Агесилай-хану IV клятву в том, что больше двух процентов от каждой сделки он брать не будет. Император очень удивился, но условие принял.
Заблудившийся во времени студент 4-го курса Иркутского политехнического института Виктор Дорохов (он же — Виктор-хан) по уже известным читателю обстоятельствам стал изобретателем огнестрельного оружия и, возможно, первым артиллеристом планеты. После битвы при Гамбите на Виктора обратили внимание не только император и его вельможи, но и жрецы объединенной корпорации Одина-Магнетрона, поэтому Павлов решил, что Виктора, во избежание неприятностей, следует постоянно держать при себе.
Для того чтобы не было скучно его гостям, Павлов предложил им взять с собой тех, кого они считают нужным: членов семьи, родственников и слуг. Виктору Дорохову по этому поводу можно было не беспокоиться, поскольку его жена Настя, находившаяся на девятом месяце беременности, последние три недели проживала в летнем дворце Тезей-хана, окруженная заботой и вниманием. Неожиданное превращение из бесправной рабыни в госпожу бедную Настю нисколько не удивило, поскольку она считала, что все происходящее с ней, это — очередное испытание ее заблудшей души.
Толемей-хан взял с собой свою супругу Комаки и слугу Следопыта. Он рассчитывал на то, что они помогут ему скопировать старинные фолианты, хранившиеся в библиотеке летнего дворца Тезей-хана. Своего знатного покровителя и непосредственного начальника Толемей-хан не без основания считал одним из самых выдающихся государственных мужей империи, искренне восхищался его незаурядными организаторскими способностями, тонким умом и чувством юмора. Пользуясь представившейся возможностью, он также хотел выяснить у него существенные факты и подробности битвы у Змеиной горы и сражения при Гамбите, чтобы написать о них правдивый исторический очерк.
Урхан взял с собой двух слуг-секретарей и дочь Клементину. С дочерью Урхана, которой к тому времени исполнилось 18 лет, Павлов был не только знаком, но даже успел несколько раз переспать. Их первая встреча произошла два года тому назад, когда Тезей-хан приезжал по своим делам в Ротон и из любопытства нанес визит Урхану под предлогом каких-то казенных надобностей.
Урхан был настолько польщен и обрадован вниманием принца, что, не подумавши, предложил ему остановиться на ночлег, а, когда тот согласился, прослезился, поскольку кроме дочери Клементины в качестве служанки при постели знатного гостя ему предложить было не кого: две последние юные рабыни были проданы для уплаты долга кредиторам.
Вопреки страхам опрометчивого отца, все закончилось очень хорошо: между Тезей-ханом и купеческой дочкой вспыхнула искра любви. По законам Империи джурджени принц крови не мог жениться на простой горожанке; его женою могла стать только иноземная принцесса, родная сестра или кузина. Урхан про то, конечно, знал, равно, как и о том, что его любимая дочь и высокородный Тезей-хан испытывают по отношению друг к другу самые нежные чувства.
Павлов и его гости отправились в путь рано утром, когда большой колокол на городской ратуше Альхона в соответствии показаниями песочных часов пробил восемь раз.
Трехмачтовая 60-весельная галера под названием "Клементина", на которой они отправились в путешествие по маршруту: гавань Альхона — мыс Принцессы Грез, — была, наверное, самым необычным кораблем военно-морского флота империи. Во-первых, у нее был высокий надводный борт и разнообразное парусное оснащение: на носу — два стакселя, кливер и блинда-сель, на фок-мачте прямой фок, марсель и летучий брамсель; на гротмачте — гафельный трисель, гротстеньги-стаксель, прямой грот, марсель и летучий брамсель. Во-вторых, гребцами на галере были не солдаты-первогодки срочной службы и не преступники, отбывающие срок заключения, а вольнонаемные солдаты-сверхсрочники, умеющие метко стрелять из арбалета и в совершенстве владеющие искусством фехтования мечом, копьем и секирой. В-третьих, на носу галеры (баке) и на корме (юте) были установлены две пушки на поворотных станках — тумбах.
С таким парусным оснащением, экипажем и вооружением их высочество Тезей-хан мог безбоязненно в любую погоду путешествовать по всему Байкалу, поспевая везде, куда ему требовалось прибыть по казенной надобности или личным делам.
45-летний капитан 1-го ранга Крусахан проводил гостей в просторную адмиральскую каюту и затем поднялся на капитанский мостик (возвышенную надстройку на кормовой палубе), чтобы передать свои капитанские полномочия адмиралу военно-морского флота Империи джурджени. "Клементина" во всех смыслах была их совместным детищем, то есть проектом. Они вдвоем, опираясь на вековой опыт байкальских мореплавателей, разработали ее конструкцию. Засучив рукава, оба трудились на императорской верфи в Ротоне в качестве простых корабельных плотников, воплощая придуманную ими модель самого совершенного весельно-парусного судна в реальность. Они хорошо ладили друг с другом: принц крови и опытный моряк с инженерной закваской, — вынашивая грандиозные планы дальних морских экспедиций и кругосветного путешествия.
— Я немножко порулю, а то на берегу совсем раскис, — объяснил причины своего появления на капитанском мостике Павлов.
— Господин адмирал, "Клементина" о вас не просто соскучилась, она страдает из-за того, что вы два месяца ею не командовали, — льстиво, как и положено капитану 1-го ранга, отреагировал на его слова Крусахан.
— Поднять якоря! Отдать швартовые! Гребцы на весла! — приказал Павлов, обращаясь к старшему помощнику Зелемхану.
— Мне можно идти? — спросил Крусахан, как принято в таком случае.
— Сменишь меня на время обеденного перерыва, — предупредил его Павлов.
— Слушаюсь! — ответил капитан Крусахан и отправился на отдых в свою каюту, а Павлов, приняв на себя бразды правления, начал отдавать экипажу команды по маневру для выхода "Клементины" из Альхонской гавани в открытое море.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
