Тотчас же после моего сообщения Сталин спросил:
— Как это могло случиться?
Все молчали Молчал и Федоренко. Тогда Сталин обратился ко мне:
— Товарищ Грабин, расскажите вы.
Я кратко изложил историю вопроса.
— Значит, вы запустили в производство пушку, которая не была принята на вооружение? — уточнил Сталин, когда я закончил.
— Да, товарищ Сталин.
— Это очень смело и рискованно, — заметил он. — А если бы военные пошли на доработку кировской пушки, тогда что бы вы стали делать?
Я объяснил, почему риск казался нам вполне оправданным
— Следовательно, вы, товарищ Грабин, знали кировскую пушку не хуже своих? — спросил Сталин и, услышав мой утвердительный ответ, обратился к начальнику ГБТУ: — Скажите, товарищ Федоренко, как войска и лично вы оцениваете пушку Грабина?
— Пушка очень хорошая, танкистам нравится. Это самая мощная танковая пушка в мире. Наш Т-34 господствует на полях сражений.
— Значит, вы считаете возможным принять пушку Грабина на вооружение танка Т-34?
— Так точно, товарищ Сталин.
— Испытайте пушку Грабина, — распорядился Сталин.
— Будет сделано, — сказал Федоренко.
Нужды в испытаниях Ф-34 не было ни малейшей, так как пушку досконально уже проверили и в условиях полигона, и на фронте. Но Федоренко об этом не сказал, я тоже решил не спорить.
Военные очень быстро сработали. Буквально через два дня на наш завод прибыла комиссия с утвержденной программой испытаний. В программе предусматривалось дать в общей сложности тысячу выстрелов в течение пяти дней. В состав комиссии входили Соркин от ГАУ, Горохов от ГБТУ, Ренне от нашего завода. Кроме того, в испытаниях принимали постоянное участие Муравьев и Мещанинов. За пять суток испытания закончили Чтобы не задержать отчет, работали над ним ночами. Через несколько часов после последнего выстрела отчет уже был готов: "Пушка Ф-34 испытания выдержала. "
Так было узаконено инициативное детище нашего КБ.
После окончания испытаний директор завода Елян пригласил членов комиссии и участников испытаний на товарищеский ужин. Помнится мне, что именно там впервые было сформулировано главное правило нашей работы: "Так создавать и отрабатывать пушки, чтобы в процессе работы ни у кого и сомнений не возникало в том, будут ли они приняты на вооружение и запущены в валовое производство"
Необходимость заранее гарантировать высокое качество не только опытного образца орудия, но и запуск пушки в массовое производство — это вытекало из самой сущности новых методов работы, которые находили все более широкое распространение во всех звеньях завода. Однако это был не быстрый процесс, крупицы опыта добывались большим трудом при создании новых образцов артиллерийского вооружения.
4
Работа над танковой пушкой Ф-34 лишь на время отодвинула намеченное нами создание мощных орудий для вооружения тяжелого танка. 85-миллиметровая, 107-миллиметровая и 122-миллиметровая пушки, разработать которые мы считали своей обязанностью, должны были сделать советские тяжелые танки передовыми не только по бронезащите и скорости, но и по огневой мощи. Хотя танк КВ-1 и был вооружен пушкой нашего КБ, мощность Ф-32 — всего 120 тонна-метров — уступала даже мощности среднего танка, вооруженного пушкой Ф-34 мощностью 144 т/м. А для нас было совершенно очевидно, что калибр и мощность орудий тяжелого танка должны быть по классу выше, чем танка среднего типа.
По мере освобождения конструкторов от Ф-34 мы тотчас переключали их на проектирование 85-миллиметровой танковой пушки с дульной энергией около 300 тонна-метров. Пушка эта получила заводской индекс Ф-39. Как и Ф-34, она была инициативной, следовательно, денег на эту работу нам не перечислили. Порядок финансирования в те годы был такой: все средства, выделяемые государством на артиллерию, передавались Главному артиллерийскому управлению Наркомата обороны, ГАУ заключало с предприятиями и КБ договоры и оплачивало и валовое производство пушек, и создание опытных образцов, и научно-исследовательские работы. Это сковывало творческую инициативу. Много раз я пытался "выбить" хоть небольшие средства для инициативных работ, но успеха не имел. Иногда расходы брал на себя наш Наркомат оборонной промышленности, иногда путем сложных манипуляций нам удавалось отнести расходы на договорные работы КБ. Но как только речь заходила не об отдельных, сравнительно небольших исследованиях, а о новой пушке — а дело это дорогое, — установленный порядок финансирования, вставал поперек горла.
Как-то, вернувшись из Москвы с пустыми руками, в случайном разговоре с главным бухгалтером нашего завода Василием Ивановичем Бухваловым я пожаловался: сейчас самый удачный момент, чтобы создать инициативную пушку, а затем представить ее на испытания и доказать военным ошибочность выданных ими тактико-технических требований. (Речь шла об одной из полевых пушек.)
— Что же вам мешает? — спросил Бухвалов.
— Денег нет.
— Может быть, поищем деньги? Для хорошего дела деньги всегда находятся.
— У меня ничего не получилось, — ответил я. — Все учреждения отказывают.
— Значит, не там искали. Надо покопаться на заводе, может, что-нибудь и найдем, — приободрил меня Бухвалов. — Давайте договоримся: вы занимаетесь инициативными работами, учитываете расходы и передаете мне. А дальше — мои заботы. Согласны?
Разумеется, я с радостью согласился. И с тех пор КБ не знало затруднений с финансированием инициативных работ.
Таким образом, к 1940 году проблемы финансирования инициативных работ для нас не существовало. И если бы однажды речь зашла о составлении полного списка всех, кто принимал прямое или косвенное участие в создании многих наших пушек, имя Василия Ивановича Бухвалова было бы в этом списке на видном месте.
Так было и с пушкой Ф-39.
Проектирование ее решили проводить по типовой схеме танковой пушки Ф-32, которую проверили и уточнили в процессе создания пушки Ф-34. Встал вопрос: в какой танк компоновать будущую 85-миллиметровую пушку? Резонно бы — в тот танк, для которого мы ее предназначили. То есть для КВ-1. Но такого танка у нас не было. Обратились в ГБТУ — получили отказ: пушка этого калибра и такой мощности Бронетанковому управлению не нужна, соответственно и танк в наше распоряжение они выделить не считают нужным.
На помощь нам пришли, как это многократно бывало, военные инженеры того же ГБТУ — Горохов и его коллега П. К. Ворошилов. Они посоветовали установить опытный образец пушки для проведения испытаний в средний танк Т-28. Правда, боевое отделение среднего танка гораздо меньше КВ-1, но выбора не было. Горохов и Ворошилов действовали очень оперативно: через несколько дней Т-28 уже стоял на заводском дворе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
