концов, тех же англичан. Теперь этот прием применили против них. Бумеранг бесчеловечности, который нацисты бросили первыми, вернулся к ним, при этом сильно увеличившись в размере. Военно-авиационный технический прогресс шел в годы Второй мировой войны семимильными шагами. Роттердам в 1940 году бомбили «юнкерсы» – «штуки». Берлин в 1944 году крушили «боинги» – «летающие крепости». «Штука», по сравнению с «летающей крепостью», выглядела велосипедом на фоне самосвала. Тогда, в 1942 году, Гитлер надеялся, что англичане не переступят черту человечности и не начнут бомбежки гражданских целей. Ведь следующим шагом могло стать применение химического оружия против населения. Кстати, нацисты, находясь в отчаянном положении в конце войны, от этого воздержались, поскольку союзники в ответ залили бы отравляющим газом всю Германию за считаные дни. Пустить в ход отравляющий газ Черчилль отказался, но бомбить Германию решился, поскольку предыдущее опрометчивое использование авиации нацистами дало ему оправдание перед историей и европейской общественностью.
Чтобы защитить Рейх от английской авиации, требовалось в сжатые сроки построить мощную систему ПВО. Однако задача, которая сперва была сложной, затем стала невыполнимой. Нацисты с присущей им уверенностью и геббельсовским пафосом пообещали немецкому народу защитить его от английских воздушных разбойников. Но время, когда Гитлер выполнял свои обещания, закончилось 22 июня 1941 года, после этого он не сдержал ни одного из них. Немецкий юмор времен Второй мировой был исключительно черным. Одной из самых распространенных была шутка о Геринге. Его называли Мейером, типичным еврейским именем. В начале войны он громогласно заявил: «Если хоть одна вражеская бомба упадет на Рур, можете называть меня Мейером». Вражеские бомбы упали не только на Рур, который был ближе всего к Британии, английские бомбардировщики долетели до Берлина, расположенного далеко на востоке.
Выстраивая систему ПВО, нацистское руководство изначально приняло фундаментально ошибочное решение, которое крайне дорого обошлось Рейху. На этом решении лично настоял Адольф Гитлер. Главным инструментом борьбы с английскими бомбардировщиками он посчитал крупнокалиберное 88-миллиметровое зенитное орудие, считавшееся лучшим в мире. Знаменитая «восемь-восемь» действительно была главной зениткой Второй мировой войны. Гитлера она особенно привлекала тем, что создавала нужный психологический эффект – своей непрерывной мощной канонадой она успокаивала немцев: смотрите, мы боремся с англичанами, да еще как. Воюющие высоко в небе истребители люфтваффе немецким гражданам с земли было не видно и не слышно. По этой причине у людей могло сложиться впечатление, что Гитлер бросил их на произвол судьбы, ведь с неба сыпались бомбы, а нацистская партия ничего не делала. Такое политическое гитлеровское решение имело, однако, большое военно-экономическое значение. Огромное семитонное орудие стоило очень дорого, в полтора раза дороже «мессершмитта», но еще большей проблемой являлась его низкая эффективность по сравнению с последним. В среднем, чтобы сбить один вражеский бомбардировщик, «восемь-восемь» требовалось три тысячи выстрелов. Три тысячи крупнокалиберных снарядов, чтобы уничтожить всего один самолет! Это было больше, чем полный боекомплект тяжелого танкового батальона вермахта, вооруженного «тиграми».
За годы войны зенитная артиллерия, защищавшая Рейх от англо-американской авиации, истратила в два раза больше снарядов, чем вся немецкая полевая артиллерия на всех фронтах вместе взятых. А вот еще одна цифра – куда более говорящая: в январе 1943 года для нужд ПВО в Германии произвели совокупной военной продукции на сумму 39 миллионов рейхсмарок, а для всего остального вермахта – на сумму 93 миллиона рейхсмарок. Иными словами, больше трети оборонных мощностей Рейха работали на то, чтобы защитить Европу от воздушных нападений союзников. Оборонять приходилось не только территорию Германии, но и множество стратегически важных мест, разбросанных по всей Европе. Румынские нефтяные прииски, французские судоверфи, норвежские фьорды, в которых прятался немецкий флот, голландские, бельгийские, чешские машиностроительные заводы, европейские железные дороги, мосты и дамбы.
Немецкие сложности не ограничивались тратой огромных ресурсов на систему ПВО. Нацистам также приходилось прилагать огромные усилия – человеческие и экономические, – чтобы тушить пожары, восстанавливать разрушенную инфраструктуру, лечить раненых, контуженных и сошедших с ума. В рядах так называемого Домашнего фронта к середине 1943 года служил миллион человек – пожарных, спасателей, строителей, санитаров, электриков. Все они встречали воздушное нападение на земле: тушили, спасали, восстанавливали изуродованные немецкие города. Союзники не смогли заставить Германию капитулировать, беспощадно бомбя ее день и ночь, хотя такие планы всерьез рассматривались летом 1943 года, после того как им удалось полностью сжечь Гамбург. Однако отвлечь значительную часть немецкой оборонной промышленности на себя в ходе воздушной войны против Третьего рейха у них все же получилось.
Фрагмент листовки британских ВВС, сброшенной на Эссен после бомбардировок весной 1943 года. Пропагандисткий заголовок гласит «У “Крепости Европа” нет крыши». На диаграмме вверху показаны «Самые тяжелые авианалеты с 1940 по май 1943 г.» и сравнивается суммарный вес бомб, сброшенных Германией на Лондон и Бат и Британией на Мангейм, Киль, Кёльн и Дортмунд
Весной 1942 года на Британские острова прибыли первые военнослужащие американских ВВС. Это были сотрудники штаба 8-й воздушной армии, ставшей впоследствии знаменитой «Могучей восьмеркой». Развертывание американской стратегической авиации на Британских островах шло неспешно. Первые боевые вылеты начались лишь осенью 1942 года, а всерьез бомбить Рейх американцы принялись только в начале 1943 года. Командование 8-й армии решило, что атаковать цели в Германии их самолеты будут днем и прицельно, в отличие от англичан, бомбивших ночью и по площадям. Совместно английское и американское командование решили, что теперь громить Третий рейх с воздуха они будут круглосуточно – американцы днем, англичане ночью. Жить немцам, по замыслу союзников, должно было стать теперь совсем невыносимо. Однако достигнуть поставленных целей союзникам в 1943 году не удалось. Американцы переоценили свои самолеты. На бумаге «летающая крепость» действительно выглядела непобедимой и грозной. Все ее уязвимые места были бронированными, а вооружение мощным – 10 или 12 крупнокалиберных пулеметов, расположенных по всему самолету. Американское командование изобрело особый оборонительный строй, которым предписывалось летать бомбардировщикам на задание, и атаковать такой строй казалось делом невозможным. Но немецкие истребители со временем научились бороться с «летающими крепостями», и «Могучая восьмерка» начала нести большие потери. К концу 1943 года потери стали для американцев нестерпимыми, после чего 8-я армия перестала бомбить Германию.
Однако праздновать победу люфтваффе пришлось недолго. Американцы просто рационально решили дождаться появления истребителя сопровождения дальнего радиуса действия, который бы защитил «летающие крепости» от немецких истребителей. Как было сказано выше, такой истребитель – «Мустанг» – появился на фронте в начале 1944 года, что в корне переломило ход воздушной войны в Европе. С начала 1944 года отдохнувшая и усиленная «Могучая восьмерка» со свежими силами вступила в бой. Все это время англичане ни на
