осторожно кивнул я.
— Пиццу будешь? — махнула Плисова на целых три квадратных коробки, стоящих на столике. — Или тебе не до того? Могу предложить и что-нибудь покрепче.
— Спасибо, в опохмеле нет нужды.
— Да-а? Как неожиданно, — поджала губы Дарья.
— Слушай, Даш, я ничего не помню из вчерашнего вечера. Я чем-то тебя обидел? Что-то сделал не так?
— Я бы сказала, НЕ сделал, — фыркнула она.
— А можно обойтись без этого многозначительного закатывания глаз? Объясни, что произошло? — начал раздражаться я.
— Знаешь, Саша, последний раз меня так жестко динамили только в училище. И я, как видишь, до сих пор это не забыла.
— Динамили? Так, получается, у нас ничего не…
— Ты заснул, Горюнов! — обличительно наставила на меня наманикюренный пальчик певица. — Я, значит, как дура, наводила марафет, выбирала бельё покрасивей, захожу в спальню, а он там храпит!
— М-м-м… неудобно получилось, — смущённо почесал я затылок. — Я так много вчера выпил?
— Много? Да у тебя огромные проблемы с алкоголем, Горюнов! Я вообще удивлена, что ты после вчерашнего на ногах стоишь и связно изъясняешься. Боялась, что тебя откачивать придётся.
— Прости, Даша, я честно не хотел, чтобы всё закончилось вот так, — виновато опустил я голову. — И, надеюсь, ты понимаешь, что дело не в тебе. Тут целиком моя вина…
— Ну ещё бы! — не удержалась от подначки Плисова.
— Так как… без обид? — предложил я, особо ни на что не надеясь.
— Идёт. Но только с одним условием, — с видом ледяной королевы изрекла она.
— Каким? — насторожился я.
— Ты мне расскажешь, кто такая Вайола.
В первое мгновение я посчитал, что ослышался. Но потом мои брови медленно поползи наверх.
— Откуда тебе известно это имя? — почти прорычал я.
— Эй-эй, спокойно, Саша! — занервничала девушка, опасливо отодвигаясь подальше от меня. — Я просто слышала, как ты говорил во сне! И достаточно громко! Какие-то странные слова. Я ничего толком не разобрала, но имя звучало отчётливо и неоднократно…
Представив, насколько глупо и пугающе я себя повёл, мне не осталось иного, кроме как закрыть лицо ладонями и плюхнуться на большой диван.
— Извини, Даша. Я последнее время сам не свой. Не знаю, откуда ждать подвоха, а потому частенько начинаю параноить.
Послышался шорох ткани, а через пару секунд моего плеча коснулась тёплая ладонь Плисовой.
— Да я тоже хороша. Лезу своим любопытным носом, куда не просят. Неудивительно, что ты так прореагировал.
Я повернул голову, посмотрев на хозяйку квартиры и грустно усмехнулся.
— Ты чего? Я что-то весёлое сказала? — насупилась девушка.
— Не обращай внимания. Я просто подумал, что дружить с женщинами у меня получается гораздо лучше, чем строить с ними отношения. Такое вот у меня проклятие.
Плисова озадаченно похмурилась, но комментировать моё откровение не стала. А потом я вдруг произнёс:
— Вайола — это девушка, которой я сделал предложение руки и сердца.
— Ого… а ты не думал, что мне об этом стоило рассказать до того, как идти в мою спальню? — похолодел голос Дарьи.
— Нет. Всё это не имеет теперь смысла. Потому что мы с ней никогда больше не увидимся.
— Боже, Саша, извини, я не знала… — залепетала певица. — Прими мои соболезнования…
— Что? Какие ещё… Ты всё неправильно поняла! Она не умерла! — разозлился я то ли на собеседницу, делающую скоропалительные выводы, то ли на самого себя.
— Тьфу, ты! Горюнов, ну тогда какого хрена ты с таким печальным видом о ней вспоминаешь⁈ — пихнула меня в плечо Дарья.
— Там всё сложно и запутано, — невпопад ответил я.
— Да я уже поняла, что у тебя иначе и не бывает, — проворчала девушка.
Я оценивающе взглянул на Плисову, раздумывая, можно ли ей доверить историю своей давней влюблённости. Всё-таки с психиатром мы ещё до неё не добрались. И я, признаться, даже не знаю, стоит ли вообще к этому подводить. Всё-таки он специализируется на лечении психологических травм совсем иного характера.
— Прекращай ломаться и рассказывай. Я же вижу, как тебя это гнетёт, — деловито закинула ногу на ногу собеседница. — Мне не впервой выслушивать о чьих-то проблемах. Авось подскажу что-нибудь. Опыт имеется, поверь. Не хочу хвастаться, но я помогла разрешить немало трудных ситуаций.
— Насколько трудных? — ухмыльнулся я.
— Достаточно, — гордо вздёрнула нос Плисова.
— Вайола из-за меня овдовела. Есть совет на такой случай?
— Кха-а-а… Горюнов, да ты, верно, издеваешься… — выпучила глаза певица.
— Если бы… — скорбно покачал я головой.
— Ну ладно, сказал «А», говори уже и «Б», — подтолкнула меня девушка.
Я протяжно вздохнул, а потом принялся излагать свою историю. А вдруг и правда поможет?
Глава 8
— Толик, ну что там у тебя? Съездил? — с порога потребовал отчёта начальник.
— Да, товарищ капитан, есть зацепка! На одном из соседних гаражей IP-камера висела, я нашёл владельца и изъял запись.
— Вот так подарочек! Ну рассказывай, сержант, что там всё-таки произошло с Батей и его братвой? — обрадованно потёр ладони полицейский.
— Да я ж откуда знаю? — беспомощно развёл руками подчинённый.
— В смысле? А камера?
— Дык она же не Батин гараж снимала, а просто дорогу, к нему ведущую.
— Тьфу ты! Ну так и надо говорить! Я уже полковнику хотел докладывать!
— Не переживайте, товарищ капитан, скоро будут подвижки, я уверен! — убеждённо заявил сержант. — На видео попал человек, который пешком уходил от места взрыва. Поэтому вполне может быть, что это не несчастный случай, а самый настоящий теракт! Так что сплавим дело в ФСБ, да вздохнём спокойно…
— Обломись, Толя, никуда мы его не сплавим, — разрушил мечты подчинённого капитан, взяв со стола несколько скреплённых листов. — Отчёт по экспертизе пришёл. Слушай: «Локального эпицентра взрыва не обнаружено; повреждения перекрытий и стен распределены по всей площади; ворота равномерно выдавлены наружу; на внутренних поверхностях наблюдаются оплавление металлических конструкций; химический анализ не выявил следов нитрогрупп, перхлоратов или металлов-катализаторов; в порах бетона выявлены следы активного окисления; вероятная причина: объемный взрыв газовой смеси. Предположительно, утечка кислорода из баллона с последующим воспламенением». Вот такие пироги. «Фейсеры» сразу же сказали, что происшествие не по их
