своей собственной коллекции. Самый крупный. Великолепный камень в пятьдесят пять каратов. Этот камень стоил дороже десяти тысяч людей. Король принял предложение Санси с радостью. Не трудно было догадаться, какое облегчение он испытал. И Арлэ отправил своего самого надежного слугу с письмом к старику дворецкому, посвященному во все семейные тайны. Среди многих тайн Жером знал и о бриллианте – он знал, где камень спрятан. Всадников с драгоценным камнем и ждал сеньор де Санси на открытой галерее, глядя в огромное небо, раскинувшееся над уснувшей деревушкой, чувствуя, как понемногу тает в его душе надежда.
Но однажды настал вечер, и он увидел вдалеке на дороге облако пыли и скачущего галопом всадника. Николя де Арлэ вздохнул с облегчением, узнав Поля, своего слугу. Однако радость мгновенно улетучилась. Поль был один. Где Жером, мажордом, которому было поручено привезти бриллиант?
Ответ последовал незамедлительно. Жестокий ответ. Жером неожиданно скончался в городе Дижоне. Удар едва не сбил сеньора де Санси с ног. Скончался?! В Дижоне? В родном городе Карла Смелого, Великого герцога Запада? А ведь бриллиант, именуемый теперь «Санси», был когда-то его любимым сокровищем. Камень у него украли, когда после поражения при Грансоне был разграблен лагерь герцога…
Друг короля невольно сжал виски обеими руками, ему почудилось, что кровь сейчас хлынет у него из вен. Но он справился с приступом отчаяния, поднял голову и собрался уже отправить Поля отдыхать, но тот, убедившись, что они одни, наклонился и произнес:
– Перед кончиной Жером дал мне поручение к господину графу.
– Поручение? Говори же!
– Сейчас. Жером заставил меня приложить ухо к его губам и прошептал: «Скажи господину графу, что всё при мне».
– Что это значит? Он ничего тебе не передал?
– Нет, только эти слова: «Всё при мне». И еще он прибавил, что нужно спешить. И вот…
Последние слова Поль произнес уже в пустой галерее. Сеньор де Санси мчался вниз по лестнице, собираясь немедленно пуститься в путь. На последней ступеньке он обернулся и крикнул Полю:
– Где ты оставил Жерома?
– У врача. Он уверял, что его отравили, настаивал на вскрытии, но только в вашем присутствии. Я мчался к вам как сумасшедший.
– И правильно мчался. Мы едем в Дижон.
Час спустя два всадника покинули замок Эльг.
Дом доктора Пиза в Дижоне смотрел прямо на церковь Святого Михаила, прекрасное здание эпохи Возрождения, каких мало осталось во Франции. Дом был уютный, с небольшим садом, в глубине которого во флигеле находилась лаборатория. Спустившись на несколько ступенек вниз, Арлэ вошел в нее и был немало удивлен, увидев тело Жерома на каменном столе с бороздками для стока крови.
– Почему вы его не похоронили? – изумленно спросил он.
– Старик был уверен, что вы непременно приедете, узнав о его кончине. Он считал, что его отравили, и настаивал, чтобы вскрытие происходило в вашем присутствии. Только после этого его тело могло быть предано земле. Вы желаете, чтобы мы приступили к вскрытию? Должен отметить, что с приездом вы не замедлили.
– Жером был мой самый верный слуга. Он никогда не бросал слов на ветер.
Врач зажег два факела по обоим концам стола, снял верхнюю одежду, надел большой кожаный фартук, засучил по локоть рукава рубашки, вооружился скальпелем и наклонился над телом. Взмахнул рукой и сделал длинный надрез, раскрыв мертвецу грудь. Второй надрез открыл врачу доступ к пищеводу, желудку и прилегающим к нему кишкам. Он внимательно изучил их, потом объявил:
– Бедняга ошибся. Жером не был отравлен. Его органы в полном порядке.
Но де Арлэ не сдавался, он кое-что понял. И указал на раздувшийся от присутствия постороннего предмета пищевод.
– Думаю, там находится то, что мы ищем.
В самом деле, в следующую секунду Пиз уже держал в руках небольшой шарик, покрытый кровью и сукровицей, сквозь которые пробивалось его сияние. Владелец безотчетно улыбнулся. Он знал, что, поручив старому дворецкому хранить самый прекрасный из бриллиантов своей коллекции, он сделал правильный выбор. Сокровище у Жерома было в большей безопасности, чем у самого хозяина.
Тщательно обтерев бриллиант и собираясь убрать его сначала в замшевый мешочек, а затем в карман камзола, Николя де Арлэ невольно залюбовался богатой игрой камня, который он считал уникальным, единственным в мире. Мужчина расставался с ним не без горечи, но что поделать? Положение нового короля Франции было тяжким, и он должен был получить свои десять тысяч солдат. Лучшую в мире пехоту – швейцарцев. С ними он получит Париж, который «стоит мессы», и тогда истерзанная религиозными войнами Франция обретет наконец умного, доброго и человечного государя…
Николя де Арлэ, позволив себе отдых лишь в виде плотного ужина с лучшим вином, не медля ни секунды, помчался обратно в замок Эльг.
«Санси», украшавший когда-то баснословную сокровищницу бургиньонов, продолжил свое удивительное странствие…
Часть первая. Дамский заговор
1. Опрометчивое обещание
Мощное чиханье, а затем приступ лающего кашля, свидетельствующий скорее о ярости, чем о простуде, сотряс не только мраморную лестницу, но и весь дворец Морозини. Лиза, поднимавшаяся в эту минуту по ступенькам с подносом, над которым вился пар от чашки с горячим шоколадом, уставленным горшочками с медом и корзинкой с круассанами, едва не упала. Как, впрочем, и Ги Бюто, бывший учитель Альдо Морозини, а теперь управляющий делами знаменитого ювелира, знатока старинных драгоценностей. Мужчина, наоборот, спускался по лестнице вниз, в библиотеку, и держал в руках стопку книг.
– Ему ничуть не лучше, – отметил Бюто, подняв глаза к потолку.
– И мне так кажется, – со вздохом согласилась молодая женщина. Она остановилась посреди лестницы, чтобы немного прийти в себя. – Он никак не может успокоиться, потому и не выздоравливает. К тому же пьет теперь шоколад вместо своего безумно крепкого кофе.
– И зачем ему понадобилось, несмотря на простуду, нестись в Англию?
– Можно подумать, вы его не знаете и не вы его учили! Да вы оба теряете головы, если речь заходит о знаменитой коллекции вашего старого друга и к тому же давнего, скажем, партнера, потому что Альдо терпеть не может слова «клиент». Друзья удостаиваются его особого внимания, а если они еще и в возрасте и не могут сами ездить… Это и был случай лорда Эллертона-старшего, который у всех пользуется заслуженным уважением и которого Альдо очень любит. Лорд написал письмо, прося помочь ему составить завещание. Старик хотел, чтобы доли, которые он оставит своим двум детям, были равными, и еще желал оценить свои редчайшие драгоценности, доставшиеся ему от Тюдоров.
– Бредовая,
