солидная точка, был оборудован видеонаблюдением, да еще толстый охранник стоял у двери, поглядывая на посетителей.
Никогда в жизни Пашка ничего не воровал, даже мысли такой не возникало. Но вот Артур… в те несколько месяцев, когда братьев активно пытались разлучить, двенадцатилетний Артур связался с компанией совершенно посторонних ребят чуть постарше. И вот у них воровство из супермаркетов было спортом.
Они таскали конфеты и чипсы, футболки и наушники, один раз обчистили кассу у торговки цветами в маленьком павильоне. А потом Артура поймали – именно его, а не старших опытных приятелей.
Никто, кроме Пашки, не знал до конца, чего стоили Артуру чужие пальцы на запястье, обвинение «Вор!» и разбирательства в полицейском участке. Но главное – чего ему стоило потом выражение глаз отца, который спешно вернулся из рейса. Это было не осуждение и не гнев, а детское недоумение – его сын? Ворует?!
Толпа психологов – опять! – была вызвана на помощь. Артур в эти дни потерял себя, перестал быть собой, и поддержать его мог только Пашка – поделиться своей идентичностью, как аквалангисту с пустым баллоном дают подышать из чужого.
После того как случай удалось замять, братьев снова отправили в один класс, и это было единственным возможным утешением. Прошло шесть лет, они окончили школу; Артур научился даже смеяться над той историей, но человек в темных очках знал, оказывается, его болевые точки.
Откуда?
Стоп, сказал себе Пашка. Это травма Артура, а не моя. Я другой, я справлюсь, для меня это ерунда. Подумаешь, конфеты.
Прямо под камерой он взял со стойки три лимона, рядом упаковку овсяного печенья и на соседней полке пачку шоколадных конфет. Сложил все в корзину. Заплатил на кассе, взял чек. Направился к выходу, перед самой рамкой с охранником хлопнул себя по лбу и с видом забывчивого растяпы вернулся в зал.
В углу у дальних полок уже стоял, укрытый по ноздри капюшоном худи, Артур. Дождавшись, пока молодая пара с переполненной тележкой на секунду загородит их от камеры, Пашка уронил конфеты в спортивную сумку у Артура на боку. Рука дрогнула, пачка упала на пол, проходившие мимо покупатели повернули головы.
– Палевно, – прошептал Артур.
– Уйдем? – быстро предложил Пашка.
Артур замотал головой. Он готов был продолжать миссию любой ценой. Пашка снова с ужасом подумал, что же такое показал ему на поле человек в темных очках.
– Просто иди, ты ни в чем не виноват, – сказал Пашка. – Эти конфеты оплачены. Иди спокойно.
Артур еще ниже опустил голову, надвинул капюшон и пошел на выход. «Выпрями спину! – чуть не крикнул ему вслед Пашка. – Ты же шагаешь, как с плаката «Берегитесь воров!».
Вот Артур поравнялся с охранником и неловким жестом придержал сумку, будто нарочно, на самом деле от страха. Вот охранник заинтересовался, повернул голову, открыл рот…
Артур прошел сквозь рамку. Рамка не пискнула. Артур зашагал скорее, явно ожидая каждую секунду, что его окликнут…
Охранник передумал и вернулся на место.
Нервно улыбаясь, Пашка подошел к стойке с конфетами, взял такую же упаковку, бросил в корзину к лимонам и печенью. Потом шагнул в рамку, и она заорала так, что все, кто был в магазине, вздрогнули и повернули головы. Замигали синие и красные огни, будто Пашка ограбил банк на многие миллионы. Охранник был тут как тут:
– Сумку предъявляем…
– У меня нет сумки. – Пашка показал пластиковую корзину. – А вот чек: лимоны, печенье, конфеты…
– Мила, у тебя опять что-то не пробилось! – крикнул охранник девушке на кассе.
– В чеке все есть! – прокричала она в ответ. – Штрихкод не размагнитился, это в техподдержку…
– Я пошел? – тихо спросил Пашка. Охранник, теряя интерес, махнул ему рукой, веля не создавать толчеи…
Артур ждал в сквере напротив. В уголке его рта подсыхала капелька крови, в кулаке правой руки он сжимал что-то мертвой хваткой. Пашка улыбнулся, хлопнул его по плечу:
– Вот и всё. Я надеюсь, теперь он от нас отстанет и мы…
Его настиг приступ кашля, горло вывернулось наизнанку, и золотые монеты покатились по кирпичной дорожке.
* * *
– Сколько?
Человек в черных очках перехватил их на обратном пути, когда солнце отражалось в окнах красным закатом, обещавшим назавтра ветер. Просто шагнул наперерез, хотя секунду назад на дороге вроде бы никого не было.
– Шесть на двоих, – с вызовом ответил Пашка. – У меня три, у Артура три.
И вытащил руку из кармана. Монеты на ладони казались страшно тяжелыми. Человек в темных очках скользнул по ним взглядом:
– У тебя четыре, у Артура две. Мало, мало, плохо, ребята. – Он не упрекал и не ругался. Просто был раздосадован, как тренер, чья команда продула.
– Мы все сделали. – Пашка протянул ему коробку с конфетами.
– Ешьте сами, мне не надо. – Человек в очках бледно улыбнулся.
– А что вам надо? – от отчаяния Пашка сделался смелым. – Что еще?!
– Напомни, как меня зовут? – Человек в очках улыбнулся шире. – Я представлялся.
Пашка молчал. Он помнил, что какое-то имя прозвучало, вполне человеческое, но только Пашка в тот момент ничего не мог ни расслышать, ни запомнить…
– Меня зовут Константин Фаритович. – Его собеседник посерьезнел. – И я вижу, что нет смысла давать вам задания на двоих. Неэффективно. Будете работать врозь.
Голоса толпы психологов, когда-то имевших дело с Артуром и Пашкой, прозвучали эхом в этих его словах: «Врозь… Отдельно… Врозь…»
И, прежде чем Пашка сообразил, что тут можно ответить, Константин Фаритович поманил пальцем Артура. И тот подошел, будто под гипнозом.
Человек в очках небрежно склонился к его уху и прошептал фразу – не длинную, но и не короткую.
– Просто сделай, – сказал примирительно. – И потом все будет хорошо… Ну, идите домой, вас уже заждались.
И Константин Фаритович пропал, моментально завернув за угол соседского забора, будто его и не было. Артур остался на месте. Его длинная тень лежала на мостовой, сливаясь с тенями молодых каштанов у обочины.
– Что он тебе сказал? – Пашка, неловко придерживая пакет с покупками, подошел ближе…
И увидел лицо Артура.
* * *
Валя купил в аптеке баночку с капсулами – корень валерианы, лекарство для спокойствия. Он не отказался бы от таблеток, которыми лечила тревожное расстройство мама, но те были только по рецепту, и упаковку мама увезла с собой.
Труднее всего было просыпаться по утрам. Всякий раз Валя прислушивался к тишине пустой квартиры, пытаясь понять: вот эти шаги – они под окном или в соседней комнате? Вот этот скрип двери – он у соседей или в родительской спальне?
Он исправно звонил маме каждый день. Находил в себе силы казаться спокойным. И то – мама почти сразу начала что-то подозревать, но списала напряжение в его голосе просто на новый опыт: никогда раньше Валя не оставался дома один.
– Ты не ленишься варить кашу на завтрак? Хлопья каждый день – это не выход! Ты покупаешь фрукты? Почему бы
