тебе не позвонить кому-то из одноклассников и не сходить в кино?
Ее забота, привычная, чуть хлопотливая, успокаивала Валю не хуже валерианового корня. Пусть только они вернутся, говорил себе Валя, и я все им расскажу. И, когда мама увидит свою Сашу… А она ее обязательно увидит… И заставит варить кашу и покупать фрукты…
Дальше Валина фантазия не шла, он начинал смеяться, и ему становилось легче. Пусть они только вернутся – осталось чуть больше недели; он убирал в квартире, катался в парке на велосипеде, в пятницу даже съездил на пляж, где, сидя в тени под выгоревшим тентом, смотрел на девчонок, его ровесниц, которые прыгали в воду с жестяного понтона. Их микроскопические купальники, намокнув, сделались почти прозрачными; Валя решил приехать на пляж и в субботу тоже.
С утра, как обычно, он позвонил маме – и телефон не отвечал. Это было очень странно, но еще не пугающе: в конце концов, она могла уронить телефон в море. Тогда он перезвонил отцу. Отец отозвался, и голос у него был такой, что Валя похолодел.
– Не могу сейчас говорить, – сказал папа. – Позже.
– Мама здорова?! – выкрикнул Валя.
– Здорова, – сказал отец тяжелым, как камень, голосом. – Все здоровы. Потом поговорим.
Валя закружил по комнате, будто пойманная в банку муха. Александра Игоревна сказала: «Это и моя мама тоже, и я не допущу, чтобы с ней случилось что-то по-настоящему серьезное». А «несерьезное» – это как?!
Он не поехал ни на какой пляж, он не выходил из дома, хотя на улице был замечательный июльский день. Он то и дело проверял, заряжен ли телефон, и в порядке ли связь, и нет ли пропущенных звонков. Он даже в туалет ходил с телефоном; так прошло три часа, и наконец-то мама перезвонила.
– Валик, – сказала она очень тихим, прозрачным голосом. – Мы с твоим отцом прилетим завтра. Удалось поменять билеты.
– Но что случилось?! – выдохнул Валя. В интонации, с которой она произнесла «с твоим отцом», ему померещилось что-то невозможное, как дыра в небе.
– Потом, – сказала она коротко, будто обрезая струну. – Встречать нас не надо.
* * *
Конечно, Валя нашел в Сети единственный рейс из Тивата на завтрашний день. И конечно, он поехал в аэропорт.
Рейс задерживался на три часа. Сжав зубы, Валя сидел напротив табло прилета. Это была его долгая, личная борьба с Александрой Игоревной. Заслезились глаза – но Валя не отрывал взгляд от строчек. Он ждал каждую секунду, что или табло сломается, или Александра явится собственной персоной. Но вместо этого позвонила мама.
Они уже вернулись. Рейс был не из Тивата, из Дубровника и прибыл рано утром. Мама не понимала, зачем Валя поехал в аэропорт, хотя его ясно просили подождать дома.
Валя взял такси – дурацкая растрата, но он не мог ждать автобуса или электрички. Такси застряло в пробке. Когда Валя переступил порог, в квартире пахло сердечными каплями. Купальники и летние принадлежности были свалены на диване в гостиной, а в спальне отец заново паковал свои вещи – рубашки, брюки, костюмы, туфли.
– Наконец-то, – сказала мама.
Она стояла у окна кухни спиной ко всем и даже не обернулась, когда вошел Валя.
– Мама, что случилось?!
– Валентин, объясни, – сказала мама и ушла в ванную.
Отец медленно поднялся, бросил взгляд на дверь, которая закрылась за мамой. Посмотрел на Валю и сразу же опустил глаза:
– Твоя мама выгоняет меня из дома.
Его слова прозвучали для Вали полной бессмыслицей. Шум дождя в водосточной трубе логичнее и умнее.
– Я полагал, – монотонно продолжал его папа, прячась за простые действия, укладывая туфли в полиэтиленовый пакет, – она позволит мне хотя бы объяснить… объясниться… это ведь не то, что она подумала. Это ошибка с моей стороны, я признаю… но я… но мы… взрослые же люди! Это помутнение, единственный случай, а мы ведь много лет вместе… Нас объединяет жизнь, сын… а она даже не хочет слушать…
– Папа, – сказал Валя сухими губами. – Вы оба… сошли с ума?!
И будто солнце поднялось у него в голове. Не от радости, нет. От полной ясности, что здесь происходит.
– Погоди. – Он выставил перед собой ладони, будто желая задержать движение отца, пусть не возится пока с этими туфлями. – Я все объясню. Сейчас.
Он попятился из спальни, бросился к двери в ванную, застучал ладонью по гладкому дереву:
– Мама! Здесь была Саша! Александра Игоревна! Твоя дочь! Послушай, это она все подстроила!
Дверь открылась. Мама стояла на пороге, и Валя только сейчас осознал, сколько ей лет.
* * *
Отец уехал на такси, забрав с собой единственный чемодан.
– Не беспокойся, – говорила мама со странной улыбкой. – Не пропадет. Когда он бросил свою первую семью с двумя мальчишками, не пропал же…
– Мама, она меняет время. Она может сделать так, что один и тот же день повторяется. Все, что происходит, – неправда. Папа тебя любит. Даже если был там какой-то курортный роман…
Он сказал и покраснел. До чего же пошлые слова получились.
– Валик, – мама выкатила на ладонь таблетку из пузырька, – я прекрасно тебя понимаю. Это защитная реакция. В семнадцать лет ты фантазируешь, будто тебе восемь…
– Мама!
– …Но все пройдет. Страсти улягутся. Ты уже взрослый, вы с папой будете встречаться, когда сами захотите, где-то на нейтральной территории. Может быть, он познакомит тебя со своей новой семьей…
– Да нет у него новой семьи! И не будет!
– Она молода и красива, – задумчиво сказала мама. – Такой и я когда-то была. Когда он явился передо мной на берегу моря, на закате. И я влюбилась настолько, что закрыла глаза на то, что он женат… и позволила ему уйти из семьи… И перестала заботиться о дочери… Это карма, Валечка.
– Мама, ты меня не слышишь, что ли?! Александра вернулась! И она…
– Если бы Саша вернулась, – мама, похоже, в самом деле слышала сейчас только голоса в своей голове, – она первым делом подняла бы трубку…
Мама указала на телефон в прихожей. Когда Валя родился, аппарат уже был старый, но в трубке до сих пор жил гудок. И на табличке из прозрачного пластика было записано несколько номеров. Один из них мама всегда обновляла – восстанавливала черным фломастером стершиеся цифры.
– …И позвонила бы мне, вот и все. Но ты сейчас все выдумываешь, чтобы отвлечь меня и себя…
Мама запила таблетку водой, подошла и обняла Валю почти насильно:
– Мне тоже очень грустно. Я тоже поначалу не хотела верить. Но в жизни все бывает, это жизнь… До конца каникул еще полно времени, давай поедем с тобой куда-нибудь? У моей коллеги отличная дача, и она сейчас пустая стоит, там чудесное место… Озеро, лес…
Валя должен был сказать ей о Торпе, и одно это слово извлекло бы маму из глухого отрицания, похожего на истерическую глухоту. Но Валя понимал, что именно сейчас
