– Как я поняла, ее светлость была близкой подругой прабабушки юного герцога, – продолжала мисс Куинн. – Она говорила о мальчике с большой любовью, словно он был ее собственным правнуком. Несомненно, она принимает его интересы близко к сердцу, я уверена в этом.
Саймон раздраженно стиснул зубы. Вот и конец покорности и смирению. Этой женщине следовало безропотно принять его решение, немедленно покинуть его кабинет и никогда больше не показываться ему на глаза. Вместо этого она пыталась его переубедить. Как он мог позволить втянуть себя в обсуждение собственных решений с простой служанкой?
Он подошел к окну и резко повернулся кругом.
– Я опекун мальчика. Я принимаю решения, связанные с его воспитанием. И я ответственно заявляю, что он уже не в том возрасте, когда требуется гувернантка.
– Я уверена, что вы превосходный опекун, – сказала она, с обманчивой покорностью опустив голову. – Однако женщинам присуще особое природное чутье в отношении детей. Леди Милфорд полагает, что его светлость остро нуждается в женском попечении. – И прежде чем Саймон успел возразить, она ошарашила его вопросом. – Скажите, пожалуйста, что он за мальчик?
– Тихий, послушный. Поэтому я и не хочу, чтобы его баловали и портили.
«Хотя, наверное, Николас слишком тихий», – нехотя подумал Саймон. Большую часть времени он вообще не замечал, что в доме находится ребенок. Кроме пятниц, когда мальчика приводили к нему в кабинет повидаться. Даже тогда Николас был болезненно застенчив, и его с трудом удавалось вовлечь в разговор.
– Он находится в ином положении, чем другие маленькие мальчики, – заметила мисс Куинн. – Учитывая трагическую гибель его родителей, сомневаюсь, что его может испортить присутствие в его жизни кого-то надежного, на кого он всегда может положиться. Скорее ему пойдет на пользу немного… материнской заботы.
Это были в точности те же аргументы, что приводила Кларисса в разговоре с Саймоном. По временам он задумывался, не догадывается ли Кларисса о его тайной неприязни к мальчику, хотя он прилагал огромные усилия, чтобы скрыть ее. Нет ничего более постыдного, чем осуждать ребенка за грехи его родителей.
И все же каждый раз, когда он смотрел на Николаса, он видел Диану. Прекрасную непостоянную коварную Диану. Даже после всех этих лет Саймон так и не смог избавиться от холодной ненависти к своей покойной невестке.
Мисс Куинн смотрела на него выжидающе. Как будто доверяла ему сделать правильный выбор для Николаса. Проклятие! Ну почему он позволил втянуть себя в эти бессмысленные дебаты?
– Вы переходите все границы, мисс Куинн. Я не вижу смысла продолжать этот разговор.
– Я не имела намерения оскорбить вас, – сказала она, слегка наклонив голову и глядя на него из-под полуопущенных ресниц. – Я только думала о его светлости. Леди Милфорд дала мне основания полагать, что я могу послужить большим утешением и доброй наставницей для мальчика.
– Леди Милфорд ошиблась. Мне жаль, что вас ввели в заблуждение, но это не моя забота.
Она подняла на него взгляд.
– Значит, вы отсылаете меня прочь?
Ах, эти глаза! Огромные, голубые, они взирали на него с мольбой.
– Да, – подтвердил он. – Хотя, учитывая скверную погоду и поздний час, можете сказать экономке, чтобы она приготовила вам комнату на ночь. А теперь вы свободны, можете идти.
Мисс Куинн не тронулась с места. Сжав ладони под грудью, она шагнула вперед.
– Милорд, позвольте сказать еще кое-что. Видите ли… У меня есть предложение.
Вся кровь из его головы устремилась к чреслам. Их взгляды встретились, и он слегка наклонился вперед, словно она тянула его к себе на веревке.
– Говорите. – Его воспаленное воображение уже рисовало ее, обнаженную, в его постели. Он хотел видеть эти роскошные волосы, рассыпавшиеся по подушке. Хотел видеть ее глаза, потемневшие от страсти…
– Благодарю вас. – Она помедлила, словно собираясь с духом. – Милорд, позвольте предложить вам назначить мне испытательный срок. Может, пару недель или чуть больше, если пожелаете. В этот период я не буду получать платы до тех пор, пока вас полностью не удовлетворит то, как я выполняю свои обязанности.
Испытательный срок быть его любовницей? Он в недоумении уставился на нее.
– Без всякой оплаты?
– Вот именно, – сказала она, кивнув. – Таким образом, вы ничего не потеряете, позволив мне остаться, потому что не придется платить жалованье. По крайней мере до тех пор, пока вы лично не убедитесь, что его светлости полезны мои наставления.
Николас. Она говорила о его племяннике. Саймон никогда не чувствовал себя более разочарованным. Он скрестил руки на груди, надеясь, что она понятия не имеет, какие мысли возникли у него в голове.
– Мне казалось, я дал ясно понять, что вы нарушите график его занятий.
– Я не стану этого делать, клянусь вам. Я сумею поладить и с его учителем, и с остальными слугами. Пожалуйста, он всего лишь маленький мальчик, которому нужна мать. А я… мне бы очень хотелось воспользоваться этой возможностью доказать свою пригодность.
Вспышка отчаяния в ее глазах потрясла его. Он ничего не знал о ней, кроме того, что Кларисса упомянула в письме. Она сообщила лишь, что мисс Куинн служила учительницей в Йоркшире. Теперь его внезапно разобрало любопытство. Была ли она просто одной из обедневших женщин, как тысячи других? Или в ее прошлом случилось что-то еще, отчего она выглядит такой отчаявшейся?
Очень жаль. Он вовсе не обязан спасать каждую неприкаянную душу в этом мире.
Тем не менее Саймон вопреки своим правилам неожиданно для себя объявил:
– Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Только держитесь подальше от меня. Оба. И вы, и мальчик.
Глава 5
Следуя за экономкой по лабиринту темных коридоров, Аннабелл с трудом сдерживала желание прыгать и танцевать. Она добилась своего. Она уговорила лорда Саймона взять ее гувернанткой – пока хотя бы временно. Сделка обойдется ей в некоторую сумму, но лучше пожертвовать половиной месячного жалованья, чем быть выдворенной из замка без всяких перспектив. По крайней мере теперь у нее есть крыша над головой и возможность доказать свою полезность.
И с божьей помощью она покажет себя. Этот неприветливый, высокомерный, самонадеянный джентльмен скоро будет удивляться, как ему удавалось справляться без нее до сих пор.
Миссис Уикетт, угрюмая женщина с темными с проседью волосами и связкой ключей на поясе, остановилась перед закрытой дверью. Масляная лампа отбрасывала уродливые тени на ее непримечательное лицо.
