— Вы ошибаетесь, — негромко сказал он. — Незаконными они будут, только если суд примет такое решение. Вы были бы правы, если бы ваши адвокаты оказались умнее моих. Но, откровенно говоря, Уолтерс, это невозможно. Я плачу своим адвокатам, чтобы они были самыми умными.
Мое положение не позволяло спорить. Коченор говорил правду. И к тому же у него оказался мощный союзник. Моя печень была на его стороне. Я определенно не мог потратить время на суды, потому что, не купив трансплантат, просто до них не доживу.
Дорри слушала с птичьим выражением дружелюбного интереса. Она встала между нами.
— А как насчет этого? Мы уже на месте. Почему бы не посмотреть, что покажут искатели? Может, мы найдем что-нибудь получше С…
— Тут ничего хорошего не будет, — ответил Коченор, не отрывая от меня взгляда.
— Бойс, откуда ты это знаешь? Мы ведь даже не закончили прослушивание.
Он сказал:
— Дорота, выслушай меня хоть раз внимательно, а потом заткнись. Уолтерс играет со мной. Разве ты не видишь, чем мы занимаемся?
Он протиснулся мимо меня и вызвал на экран полную карту. Это несколько удивило меня. Я не знал, что он это умеет. Появилась карта. На ней была наша позиция, были отмечены уже проделанные шахты, также указана неровная граница военной зоны плюс все масконы и навигационные знаки.
— Разве ты не видишь? Мы сейчас даже не в районе концентрации высокой плотности. Верно, Уолтерс? Вы хотите сказать, что мы испробовали все хорошие места?
— Нет, — ответил я. — Отчасти вы правы, мистер Коченор. Но только отчасти. Я с вами не играю. Это место перспективно. Можете сами увидеть это на карте. Конечно, мы сейчас не над масконом, но непосредственно между двумя, и они очень близки друг к другу. Это хороший признак. Иногда находят туннели, соединяющие два комплекса, и бывает, что соединительный туннель ближе к поверхности, чем остальные части системы. Конечно, я не гарантирую, что мы тут что-то найдем. Но попробовать стоит.
— Но это не очень вероятно, верно?
— Ну, не хуже, чем в других местах. Я неделю назад сказал вам, что вы уже оправдали свои деньги, просто найдя вообще туннель хичи. Даже вскрытый. В Веретене есть туннельные крысы, которые лет по пять и такого не видели. — Я немного подумал. — Я заключу с вами договор.
— Слушаю.
— Мы уже на поверхности. Есть шанс на что-то наткнуться. Попробуем. Запустим искатели и посмотрим, что они нам покажут. Если получим хороший след, начнем раскопки. Не получим… ну, что ж, тогда я подумаю о возвращении в район С.
— Подумаете?! — взревел он.
— Не подталкивайте меня, Коченор. Вы сами не понимаете, во что ввязываетесь. С военными из закрытой зоны не стоит шутить. Это парни сначала стреляют, а потом задают вопросы, и никакой полицейский тут вам не поможет.
— Не знаю, — сказал он после недолгого раздумья.
— Конечно, не знаете, мистер Коченор. А я знаю. За это вы мне и платите.
Он кивнул.
— Да, вероятно, вы знаете, Уолтерс. Но правду ли вы говорите о том, что знаете, совсем другой вопрос. Хеграмет ничего не говорил мне о раскопках между масконами.
И посмотрел на меня с непроницаемым лицом: как я на это отреагирую.
Я ничего не ответил. Смотрел на него так же бесстрастно. Не сказал ни слова. Только ждал, что будет дальше. Я был уверен, что он не станет объяснять, откуда знает профессора Хеграмета и какие у него дела с крупнейшим земным авторитетом в области раскопок хичи.
Конечно, он не объяснил.
— Запускайте ваши искатели, — сказал он наконец. — Еще раз попробуем по-вашему.
* * *
Я выстрелил искатели, надежно закрепил их все и включил запись эха. Потом просто сидел и ждал, глядя на появившиеся на экране первые линии рисунка, как будто надеялся получить от них какую-то информацию. Конечно, еще долго информации не будет, но мне просто хотелось подумать без помех.
Подумать о Коченоре. Он явился на Венеру не для забавы. Он планировал заняться раскопками туннелей хичи еще на Земле. И нашел время ознакомиться с инструментами, которые можно найти в моем воздушном аппарате.
Мои рекламные рассказы о сокровищах хичи — напрасная трата времени: клиент принял решение покупать по крайней мере с полгода назад и на расстоянии в десять миллионов миль отсюда.
Я понял все это. Но чем больше понимал, тем яснее видел, что не понимаю. Хотел бы я сунуть Коченору пару баксов и отправить поиграть в казино, чтобы поговорить наедине с девушкой. К несчастью, отправлять его было некуда. Я сделал вид, что зеваю, пожаловался, что скучно ждать, и предложил всем прикорнуть ненадолго. Конечно, я не надеялся, что он уснет и даст мне возможность поговорить с Дорри. И добился только того, что она предложила понаблюдать за экраном и разбудить меня, если увидит что-нибудь интересное.
Поэтому я подумал, к дьяволу это все, и лег сам.
Спал я плохо, потому что пока засыпал, у меня было время заметить, как плохо я себя чувствую, и не только в одном отношении. Во рту у меня теперь постоянный вкус желчи — не так, как перед рвотой, а словно меня только что вырвало. Глаза начали слезиться, и на краю поля зрения начали возникать какие-то призрачные картины.
Я встал, чтобы проглотить пару пилюль. Не стал считать, сколько их осталось. Не хотел знать.
Я настроил свой личный будильник так, чтобы проснуться через три часа, думая, что, может быть, к этому времени Коченор ляжет, а Дорри еще нет и, может, она будет разговорчива. Но когда я проснулся, старик не спал, он готовил себе травяной омлет с последним из наших стерильных яиц.
— Вы были правы, Уолтерс, — улыбнулся он. — Мне захотелось спать. Поэтому я отлично поспал. Теперь готов к чему угодно. Хотите яйца?
Я хотел. И не одно. Но, конечно, не посмел поесть, поэтому я мрачно проглотил питательные, но очень невкусные таблетки, которые позволил мне есть диетический отдел знахарской, глядя, как ест Коченор. Несправедливо, что человек в девяносто лет может быть таким здоровым, что даже не думает о своем пищеварении, в то время как я…
Ну, в таких мыслях никакого толка. Я предложил послушать музыку, чтобы провести время. Дорри выбрала «Лебединое озеро», и я включил запись.
И тут у меня появилась мысль. Я направился в инструментальный отдел. Там на самом деле проверка не нужна. Головки сверл уже скоро нужно будет заменять, но я не стану этого делать: наши запчасти кончаются. Дело в том, что инструментальный дальше всего от кухни, но все же внутри самолета.
Я надеялся, что Дорри пойдет за мной. И она пошла.
— Нужна помощь, Оди?
— Рад буду получить, — ответил я. — Вот, подержите это. Смотрите не выпачкайте одежду. — Я не думал, что она спросит, зачем это нужно держать. Она не спросила. Только рассмеялась при мысли о грязной одежде.
— Я такая грязная, что немного лишней смазки и не замечу. Мы все были бы рады вернуться к цивилизации.
Коченор не обращал на нас внимания. Я сказал:
— О какой цивилизации вы говорите? О Веретене или о возвращении на Землю?
Я хотел, чтобы она поговорила о Земле, но получилось наоборот.
— Веретено, — сказала она. — Я никогда не думала, что окажусь на этой планете, Оди! Мне так понравилось! Как интересно все здесь живут, всегда вместе. Мы почти ничего не видели. Особенно люди, как этот индус, владелец ресторана. Кассирша его жена, верно?
— Одна из жен. Она жена Вастры номер один. Официантка — номер три, и еще одна жена у него в доме с детьми. Их пятеро, детей, от всех трех жен. — Но я хотел изменить тему и потому сказал: — На Земле то же самое. Вастра владел бы туристическим рестораном в Бомбее, если бы не оказался здесь, а здесь он не оказался бы, если бы не улетел с военными. Я думаю, что, если бы не был на Венере, работал бы проводником в Техасе. Конечно, если там есть еще свободная местность, где нужны проводники. Может, вдоль Канадской реки. А как вы?
Все время я перебирал одни и те же четыре-пять инструментов, разглядывал их серийные номера и клал назад. Она этого не заметила.
— О чем вы?
— Ну, что вы делали на Земле, прежде чем прилетели сюда?
— О, я немного работала в офисе Бойса.
Это меня подбодрило. Может, она вспомнит что-то связанное с профессором Хеграметом.
— Вы были его секретаршей?
Она недружелюбно посмотрела на меня.
— Что-то в этом роде.
Я смутился. Она решила, что я вынюхиваю… ну, конечно, я это делал, но меня совсем не интересовали грязные подробности того, как такая юная девушка стала любовницей старикашки. К тому же Коченор, несмотря на свой возрасти отвратительный характер, исключительно привлекательная для женщин фигура. Стараясь смягчить ее, я сказал:
— Конечно, это не мое дело.
— Да, не ваше, — согласилась она. А потом спросила: — А это что?
Это был вызов по радио, вот что.
— Так отвечайте, — рявкнул Коченор через самолет, отрываясь от своего омлета.
