кто сдавался, связывали, но раненых и убитых в деревне было куда больше. Чтобы узнать все подробности, хватило бы и пары человек, но мы взяли пятерых. Еще десять было тяжело ранено, семеро лежали недвижимо на земле. И кто-то еще оставался в домах или других укрытиях.
Отля умудрился за несколько недель своего правления на этих землях активно застроить большую часть пустыря. При этом он не расходовал земли, а грамотно их распределил, поделив между плодородными, что расположились подальше от реки и пока никем не трогались, ресурсными, где можно было добывать глину, а также относительно пустыми, которые и застроились.
Невысокие домики на две-три семьи, рабочие кварталы, начало собственного склада, небольшая избушка для кухни, переправа и платформы для груза, запасы древесины — укрытий здесь хватило бы и на в десять раз более масштабное событие.
Тем не менее, оказавшись в пылу сражения, когда даже Перт умудрился несколько раз пустить стрелу, я понял, что не хотел бы принимать участия в чем-то более масштабном. Но это стало не единственным открытием для меня.
Люди охотно воевали дальше и убивали друг друга. Мы тоже прошли с потерями — двое раненых и двое убитых. Кому-то не повезло пострадать за новый дом, а кто-то даже не успел в нем пожить.
Стрельба постепенно сходила на нет. Наши группы рассеялись по Валему, уже почти освободившемуся от дыма. В наших руках оказались пленные, новое оружие и припасы.
Менее странно от этого не становилось. Я все равно не понимал происходящего. Все это по-прежнему напоминало какую-то игру, в которой события только и ждут твоего появления.
Но моя глухота и слепота сошла на нет, когда группы начали собираться вместе после того, как полностью обыскали весь Валем. Всего привели десяток пленных, прочие же, включая тяжело раненых, скончались — оказывать им первую помощь было некому.
Я, Конральд, Анарей и Перт смотрели на разношерстное сборище. Кто-то носил доспехи с вшитыми металлическими пластинами. Другие обходились самой простой одеждой, которая не могла и от скользящего удара ножа защитить.
Смотрели же многие с ненавистью, точно я первый все это начал. Смотрели так, что я невольно вздрогнул. И все же начал разговор:
— Кто вы такие? — тут же на ум пришли слова о том, что надо быть жестче. Я обернулся: тела убитых наших поднесли поближе. То же самое сделали и с ранеными. У одного вырезали стрелу из плеча, другому рассекали бок. Самое зрелище, чтобы быть жестче. — Я спрашиваю, — голос стал громче в разы. — Кто. Вы. Такие⁈
И в ответ мне была тишина. Избивать или как-то мучить пленных я не собирался. Но всегда можно было и руки чистыми оставить, и кого-то в помощь взять. Пусть тот же Анарей, который ненавидит врагов Пакшена до безумия, возьмется за пытки.
Но нет. Все равно нет. Я мог быть жестче, но не настолько и не такими методами. Я не хотел пачкать свои руки в крови людей, которых мы взяли в плен.
Хотя я впервые видел не любопытство или страх, а самую настоящую ярость в отношении меня, до абсолютной жестокости я опускаться не планировал. И не желал усиления конфликтов.
По этой причине я даже не стал повторять вопрос дважды. Мое молчание восприняли, как колебания, как сомнения, неуверенность.
— Связать всех по отдельности и оставить здесь. Деревню мы обыщем еще раз, — продолжал я. — Необходимо прочесать берег — выяснить, как они сюда попали. Дополнительно мы проверим округу к западу, — тут я на всякий случай посмотрел на трос, который соединял собой два берега. Он был цел, но никто не мешал приподнять его хотя бы на метр, чтобы провести лодку с несколькими пассажирами.
Раненых отправили в Рассвет с хорошими новостями. Атака прошла успешно, селение мы вернули, сделав все так, как положено владельцам земель. Истинным владельцам. Не отдать ни пяди, а вернуть все до миллиметра.
— Что думаешь? — спросил меня Анарей. Мы с ним и десятком бойцов остались в селении, пока прочие занимались местностью вокруг.
— Пока ничего не могу сказать. Эти люди тебе кого-то напоминают? Может, это не чьи-то воины, а сами по себе?
— Ни на кого они не похожи. Бродяги какие-то. Но и не наемники.
— Я наемников знаю только по внешности Конральда, — поспешил ответить я. — Может, другие и правда выглядят, как бродяги.
— Но тогда надо понимать, откуда пришли почти тридцать человек, — продолжал капитан, глядя на свой форт.
— Выясним, — беспечно ответил я. — Пытать их я не хочу.
— Ты не кровожадный, но это не мешает твоим подчиненным быть такими же. Найди кого-нибудь, кто выбьет из врага информацию. Давай, сделай это. Все получится, тот же Конральд с удовольствием сделает это.
— Или ты про себя? — заметил я. — Чувствуется же, что ты готов применить оружие. Неужели мое заявление про форт тебя так разочаровало?
— Отчасти. Я не хотел бы брать его силой, но можно было проникнуть внутрь, устранить Горона, сделать так, чтобы этот клятый карьерист остался лежать в земле. А прочие солдаты… они лишь исполняют приказы. Тогда бы у тебя было твое место по ту сторону Нируды, Бавлер. И без крови. Без невинной крови, — закончил Анарей свою тираду.
— Может, так и будет, — я немного помолчал. — А пока ты можешь удовлетворить свою жажду. Выбери любого и разговори его.
Капитан молча ушел, оставив меня наблюдать за Нирудой в полном одиночестве. Вернулся он через пять минут, потирая сбитые кулаки. Но зато я не заметил на них обилия крови, что успокоило меня.
— Мы были правы в своем предположении, — сообщил он мне. — Это наемники, которых направил сюда Мордин.
Глава 6
Предсказуемость
Новость для меня откровением не стала, но я вдруг подумал, что капитан Анарей нарочно так говорит, потому что желает, чтобы так оно и было. Чтобы Мордин действительно был причастен к атаке, так как только месть говорила в нем.
Я повернулся и внимательно посмотрел на капитана. Мы вдвоем стояли возле каната переправы. И, самое удивительное, лодок здесь не было.
— Все понимаю, капитан. Но не смущает ли тебя чего? — спросил я.
— Меня все смущает, даже твое предложение бескровно взять форт, — ответил Анарей. — Я так и не успел его толком обдумать с этими спорами относительно атаки.
