выяснилось, что каждый день женщина уходила на работу, якобы в пансионат «Ясные зорьки», еще с мая. Вроде он работал, принимая командировочных. Хотя какие у них командировочные… Впрочем, кто его знает, — могли под видом командировочных принимать случайных отдыхающих или бог знает кого. Вот там Малика и пахала, одна на все этажи. Герман попросил мужчину поехать на опознание. Он не сомневался в том, что Малика была его женой, потому что на показанной по его просьбе фотографии точно была снята именно она. Но порядок есть порядок, придется мужу подтвердить ее личность. Под завывания старушки они вышли из дома.
— Темная история, — шепнул Серега Герману, — смотаться в пансионат?
— Он на другом конце города. Сейчас отвезем мужика на опознание, а потом на машине вместе рванем в пансионат.
По дороге Герман позвонил Оле узнать предварительные результаты осмотра трупа.
— Ее отравили, — уверенно ответила Оленька. — Даже без вскрытия понятно. К тому же, я позвонила ребятам в лабораторию. В бокале остатки яда. Как уж ее умудрились там травануть, непонятно.
— Чем? — Герман старался задавать вопросы кратко, чтобы не волновать мужа, который и так сильно нервничал, судя по всему, не осознавая произошедшее до конца.
— Есть подозрение, что это цианид. Миндалем попахивает. Малика могла не заметить привкуса, так как никогда не пила спиртного. К тому же, на дегустациях постоянно твердят о каких-то нотках, всяких тонкостях, различиях между винами. Мало ли, что нотка миндаля ей напомнила. Я вот вообще не в курсе, как миндаль пахнет. Зато в курсе, как пахнет цианид, — она засмеялась. — Ой, извини, что-то я развеселилась ни к месту, — запнулась Оля. — Короче, нам говорили, когда я училась, что цианистый калий воняет миндалем. И сам труп им воняет. Тут запашок в наличии. И остальные признаки тоже. Лицо, например, синюшное, прям, багровое… Однако вскрытие покажет. Все-таки на моей практике это первое отравление.
— Надеюсь, и последнее. Спасибо, понял, — Герман уже думал о том, где убийца раздобыл цианид и как умудрился, точнее, умудрилась — мужчин в дегзале не было — его сыпануть в бокал с вином. Придется опросить всех дам еще разок.
В его голове выстраивался вопрос за вопросом. Он достал блокнот, куда по старинке записывал возникавшие мысли. Езда по ухабам не очень способствовала каллиграфическому письму, но Герман привык разбирать свои каракули, поэтому чиркал как придется. Вскоре они высадили мужа Малики возле морга, а сами поехали дальше — в пансионат «Ясные зорьки».
***
Работали на виноградниках, не покладая рук, точнее мохнатых лап. Черти, которых он всегда почитал за страшных лентяев, трудились без сна и отдыха. «Все это подозрительно, — мелькнула мысль, — нашлись тут стахановцы». Когда-то, в совершенно для себя ужасных обстоятельствах он познакомился с товарищем Стахановым. Да-да, вселился в тело шахтера, добывавшего уголь. Работенка просто кошмарная. А товарищ Стаханов умудрился за смену сто две тонны угля добыть вместо обычных семи. Ох, уж его чествовали! Водки тогда пришлось выхлебать немало, но до состояния деревенского Вакулы он и близко не дошел. И запомнил, что, когда всякие рекорды на работе ставят, то надо говорить: «Стахановец!» Черти понятия не имели никакого о Стахановском движении, но явно пытались собрать винограда больше, чем все французы, итальянцы и прочие народности, культивировавшие это растение, вместе взятые.
— Давай, чертяга! — послышался опять окрик.
Вокруг недовольно зашипели подельники: «Лентяй!», «Отлынивает!», «Норму не дает!», «Вина не будет!», «Не заплатят!», «Наглый прихвостень!» Неожиданно он обнаружил, что покрылся за время работы шерстью, у него выросли лапы и длинный хвост — ну точно черт. «Ужас какой!» — промелькнула мысль, а по спине прокатилась неприятная струйка пота.
— Работаю я, работаю, — огрызнулся он, укладывая очередную гроздь в огромную корзину. — Хоть поесть бы дали, попить. Сдохну тут у вас. И вообще, какая оплата положена?
— Оплату ему! — опять зашипели черти, но главный ответил:
— Ладно, непривычный он. Пусть пойдет попьет. Иди, — ткнул он Сущность длинной палкой. — Об оплате не мечтай. Тут тебе не райские кущи. Чай, в ад попал.
«Вот так-так!» — ужаснулся и побрел в ту сторону, где, якобы, давали пить.
Дошел до пруда. Возле него паслись коровы и сидела на пенечке девушка в косыночке и лапоточках.
— Девушка, — просипел он не своим голосом, — а где тут чертям пить дают?
Вопрос прозвучал странно, а что делать…
— Ой, — воскликнула девица и закрыла руками глаза, — не знаю.
— Ладно, из пруда попью.
— Не пей, чертенушка, — встрепенулась девушка, — теленочком станешь.
— Чевой-то? Хотя мне уже можно и теленочком — хуже не будет.
— Не рекомендую, — неожиданно резким голосом молвила девица. — Дальше иди, колодец ищи. Ишь, надумал!
Побрел он дальше, хотя пить хотелось неимоверно. Вокруг простирались поля и луга. Откуда-то слышалась песня: «Маркиза, маркиза, маркиза Карабаса…» Из-за холма выбежал кот, державший в лапах сапоги. За ним бежал человек, похожий на короля.
— Ах ты, черт такой!!! Обманщик!!! Чьи это поля?! — орал он, поправляя корону.
«Опять черта поминают, а ведь очевидно — кот!» — подумала Сущность.
— Молодость загубил! — Вслед за королем по лугу мчалась принцесса, потрясая туфлей. — Пьянчужку подсунул, безродного бедняка! Вот я тебя!
— «Маркиза, маркиза, маркиза Карабаса…» — продолжала литься песня.
Пришлось, прячась в кустах, пробираться дальше, стараясь не попадаться странной компании на глаза. Вскоре вдали он заметил речушку. Пошел быстрее — жажда совсем замучила. Возле речушки сидела на пенечке та же девушка, что до этого сидела возле пруда.
— Тебя как звать? — поинтересовался он.
— Аленушкой кличут, — с готовностью ответила девица, поправляя платочек.
— Из речки пить могу? — сразу перешла к делу сущность.
— Сам понимаешь, нет, — ответила она строго, — жеребеночком станешь, чертенушка!
Ему уже было все равно, в кого превращаться, лишь бы попить. Но отчего-то он побаивался скромной и тихой на вид Аленушки: больно голосок у нее становился резким и строгим. Как у учителей в школе. Как у надсмотрщиков на винограднике. Короче, ослушаться он не посмел. Побрел дальше. По холмам опять промчался кот.
— Короля не видали с принцессой? — спросил он на ходу, обмахиваясь широкополой шляпой.
— Возле пруда пробегали, — ответила Сущность, — зело злые.
— Чего злые? — переспросил кот, остановившись.
— Зело злые. Значит, «очень злые», — пояснила Сущность, толком не понимая, откуда в ее голове такие познания.
— Понял! Выражайся по-человечески, — кот принялся снова бежать, но обернулся и крикнул: — Хотя какой из тебя человек, черт лысый!
Сущность провела лапой по голове. Нет, не лысый: на голове явно присутствовала шерсть. Но ответить коту не успел — тот уже скрылся за очередным холмом.
Тут показалось озеро. Естественно, возле водоема сидела клятая Аленушка. Она недобро
