Миранда помахала Келли рукой и ушла перетаскивать вещи в комнату Брюса.
Сэнди торопливо накинула халат и метнулась к окну. Через минуту Мэтт уже сидел на подоконнике и придушенным голосом хрипел:
— Это сумасшедший дом, а не амнезия, ясно?! Она разговаривает дурацкими фразами из своих дурацких романов, а я представления не имею, о чем идет речь! Она переезжает в мою комнату! Как вы предлагаете мне ночевать? С ней в одной постели? Она первая накинется на меня, а я не железный, но и не подонок! Я не могу воспользоваться ее состоянием. Я честный человек…
— Ти-хо! — Сэнди перешла на шепот: — До вечера еще далеко, я попробую скормить ей снотворное вместо успокоительного за ужином. Она проспит как бревно, а вы попозже ляжете и пораньше встанете. И не орите! Мне самой пришлось нелегко. Одно дело — читать, другое — воплощать персонажей в жизнь.
— Я не могу никого воплощать в жизнь! Я понятия не имею, КОГО я должен воплощать. Судя по тому, как она со мной общается, я, то есть Брюс, — это такой красивый блудливый кобель без моральных устоев и с во-от таким…
— Спокойнее! Вообще-то все не так страшно. Триш шпарит по книжкам, что естественно — другой жизни у этих ребят просто нет. Я дам вам все ее книги, они у меня с собой. Даже еще лучше — у меня есть аудиокниги на диске. Плеер есть?
— Ну… есть. А сколько книг она написала?
— Сейчас, дайте подумать… Одиннадцать!
— Что? И когда я должен это все прочитать? Прослушать?
— У вас два дня. Полагаю, с утра вы найдете какое-нибудь тихое и уединенное место…
— Чтобы прочитать одиннадцать томов чуши? Нет!
— Да! Это не тома, а маленькие покетбуки. Всего пятнадцать часов записи. Любовные сцены можете проматывать, вам же нужна только общая канва.
— Я не…
— Вот, берите. Спрячьте получше. Если это попадется Триш на глаза… кто его знает, чем это может кончиться. Вдруг она совсем с ума сойдет?
— Сэнди, это безумие.
— Мэтт! Прекратите истерику. Ничего страшного не происходит. Вы себя ведете так, словно вам и впрямь предстоит изображать спецагента и ловить настоящего преступника. Ваше дело — ходить с ней рядом и улыбаться гостям.
— Ага, а по ночам отбиваться от нее…
— А вот это уже пошло. Мистер Саймон, я полагаю, вы как-нибудь сами разберетесь, спать вам с ней или не спать.
— Вы обещали свою помощь!
— Помогу чем смогу.
Мэтт обреченно вздохнул и полез обратно в окно. На прощание он обернулся и неожиданно ухмыльнулся мальчишеской озорной улыбкой.
— Между прочим, у вас очень красивая грудь… Келли!
Сэнд схватила с кровати подушку и едва не запустила в окно, но Мэтт уже исчез. Девушка прижала ладони к пылающим щекам. Вот мерзавец!
Потом она расхохоталась и отправилась в ванную. Плевать, что все вместе они смахивают на выездную сессию городской дурки. Зато для них игра уже началась!
Спрятать коробку от диска Мэтт решил в своей комнате, потому что напрочь позабыл, что больше не является ее единственным обитателем. В результате он едва не упустил диск из рук, когда вошел — и увидел, во что превратилось его истинно мужское обиталище.
Разноцветные тряпочки были развешаны по всем мало-мальски пригодным поверхностям. С оленьих рогов над зеркалом свешивался кружевной лифчик. Книги с подзеркального столика были составлены на пол, а на самом столике стройными рядами стояли ряды косметики. Практически прозрачный пеньюар небрежно раскинулся по его, Мэтта, подушке.
Неожиданно он вспомнил поцелуй Миранды-Триш — и невольно поёжился. Этот поцелуй разбудил самую темную из всех темных сторон его натуры. Похоть — пожалуй, да. Женщина с серыми глазами и грешным ртом была не просто соблазнительна — она была чертовски, дьявольски соблазнительна. Как-то сразу вспоминалось, что женщины у него не было вот уже семь месяцев и что невозможно всю жизнь подавлять вполне здоровые инстинкты при помощи колки дров на заднем дворе…
Мама дорогая, ему ведь с ней ночевать!
Мэтт тихо завыл и еще раз обвел безумным взглядом комнату. Такое ощущение, что кто-то принес и разбросал здесь охапки цветов…
Он вспомнил прежнюю Триш и недоуменно пожал плечами. Она была красивая, очень красивая, но ее цвета были тогда — спокойствие и умеренность. Бежевый, серый, полоска белого, так вроде бы. Туфли на низком каблучке, зачесанные назад черные волосы. Да, от той Триш, пожалуй, остались только глаза, серые и лучистые, а в остальном…
И что там говорил док Картер? Миранда Секстон — это она же, Триш Хатауэй, только такая, какой она себе никогда не позволяла быть.
Как могут уживаться такие разные натуры в одной женщине?
Поразмыслив, он решил, что Миранда все же не является противоположностью Триш. Возможно, просто более сильный вариант, так сказать, неодомашненный. Самок главное — с настоящей Триш он успел пообщаться максимум полчаса, не считая обмороков. Что он о ней смог понять? Да ничего, кроме того, что в детстве ее укусила и напугала маленькая собачка, с тех пор она боится всех собак в принципе, но на самом деле относится к ним неплохо — ведь пожалела же она Бонуса? И что это нам дает?
Да ничего не дает. Миранда Секстон — не литературная, а та, что сидит внутри Триш, — не боится ничего на свете, как и Триш, обладает аналитическим умом и тоже любит собак, а они любят ее. Просто еще и не боится.
Внутренний голос ехидно поинтересовался у Мэтта: ну и зачем тебе весь этот подробный анализ? Что ты будешь с ним делать, когда придет время ложиться с ней в постель?
Скорее читать и слушать проклятые книги! Иначе к концу недели Мэтт Саймон просто уйдет в леса с безумной улыбкой на устах, бормоча свои позывные.
Он спрятал диски и книги в самый дальний угол ящика с собственным бельем. Вряд ли пылкая любовница Брюса Хоука собирается гладить трусы любимого и выворачивать на лицевую сторону его носки. Здесь книги в безопасности.
Окинув печальным взором свое оскверненное жилище, Мэтт вышел из комнаты и спустился вниз. В столовой уже сидели Сэнди и Триш, вернее Келли и Миранда, а из приоткрытых дверей кухни плыл восхитительный аромат жареных цыплят по-калифорнийски — фирменного блюда дяди Кларенса. Сам волшебник плиты высунулся на минутку, подмигнул Мэтту и пропел:
— Скоро-скоро, ждите-ждите! Цыпочек хватит на всех, и все ими объедятся, так что я даже не стану доставать посуду для оставшихся нетронутыми цыпляток… Проголодались, мистер… Хоук?
Мэтт слегка вздрогнул. Начало невроза, не иначе.
Дядюшку он проинструктировал лично. Кларенс был настроен скептически, но заявил, что это их, молодых, дело, хотя он бы лично рекомендовал метод «клин клином», подманил бы к дому Офелию и напустил бы на захромавшую разумом писательницу. Или несильно тюкнул ее по башке чем-то мягким, но увесистым. Но если молодым охота валять дурака — ради бога, ему лично все равно.
Триш-Миранда смешала себе весьма забойный коктейль из джина, мартини и лимонного сока, отхлебнула едва ли не половину и громко заметила:
— Объедятся ими не все, а только мы с Келли. Надеюсь, мэтр, вы не забыли, что мистер Хоук вегетарианец?
На кухне что-то упало. Мэтт мрачно посмотрел на Миранду-Триш, а потом перевел взгляд на притихшую Сэнди. Совесть у рыжей еще оставалась, поэтому она глаза опустила.
Миранда отпила еще один приличный глоток, а когда Мэтт взялся за бутылку, собираясь налить себе полный бокал, покачала головой.
— Нет, милый, мне уже хватит. Знаешь, Брюси, я преклоняюсь перед твоей выдержкой. Отказаться от спиртного — еще куда ни шло, но десять лет не есть мяса… это выше моего понимания. Неужели тебе не надоели эти твои проростки бамбука?
Дядя Кларенс высунулся из кухни и преувеличенно бодро сообщил:
— В последнее время мистер Хоук пристрастился к зеленому горошку. Я его сам специально мариную с имбирем. А на второе у нас… тушеная морковка. Простите, сэр…
Ящик консервированного зеленого горошка стоял на кухне с лета. Его привезли по ошибке, но Кларенс не стал отменять заказ. Особенно хорош был горошек с пушистым картофельным пюре и сочными свиными отбивными…
