— С тебя сдерут кожу, — с усталой злостью бросила ему королева. Раковинами.
Из подвалов, из–под сверла палача вытащили несколько человек. Друг–телохранитель наклонился к Еленке и что–то с улыбкой сказал ей. Королева Ель с удивлением взглянула на светловолосую девчонку с неглубокой круглой раной на груди — сверло правды успело похозяйничать у нее на теле. Девчонка приподнялась на локтях и повела кругом мутным звездчатым взглядом. Королева Ель улыбнулась. Руки пленницы разъехались, она опрокинулась навзничь.
— К Камену ее, — приказала Еленка, вставая, — пусть вылечит.
Она пошла по притихшему дворцу. Он был велик и красив. По стенам бесконечным потоком висели картины неизвестных Еленке художников. Королева любила картины, хотя горцы,охотнее изображали человеческую фигуру на камне.
На Кратовых полах валялись трупы — большинство женских. Казалось, что до прихода дианейцев весь дворец был наводнен женщинами.
Еленка подняла голову вверх. Окна были забраны цветными стеклами. Потолки и стены отделаны плитами с золотой и серебряной насечками. Высокие арки переходов перетекали в низкие потолки комнат и бескрышие внутренние дворики с источниками воды посередине.
И опять трупы — сваленные в источники, распластанные на мозаике дорожек. Еленка толкнула ногой труп тельского солдата, передернулась от мягкого прикосновения к ступне и поспешно повернула в коридор.
Королева пошла вдоль галереи, изредка взмахивая клинком, чтобы добить раненого. За дверьми вновь были женщины. Десятки женщин, набранные для развлечений при королевском дворе. Многие были мертвы.
Кроме королевских пастушек в комнатах были свалены трупы дианейских воинов и гвардейцев Бенъетела. Валялись раздробленные шлемы зейге–ров, мокрые разбитые панцири. Одну из комнат загромождали трупы двух лошадей.
Королева не пропускала ни одной двери, встречаемая то хмурым взглядом, то равнодушным приглашающим кивком, то испуганным криком и стуком колен об пол. Еленка задумчиво глядела и закрывала дверь.
Королева устала. Ноги замерзли — пол во дворце, словно ледник в горах. Она хлебнула из фляги, капнула на руку и–обтерла лицо. Последняя дверь.
За дверью, в небольшой комнате, сидел мужчина немного старше Еленки. На коленях у него сидела голая женщина с распущенными волосами. Мужчина похлопывал подругу по оспистой спине и целовал в задранный подбородок. По углам сидели и лежали еще семь пьяных женщин, одетых в остатки дорогих карнавальных костюмов. Девица в углу, всхлипывая и размазывая по ушам слезы, влезала в разодранное платье. Она еле держалась на ногах, качалась и хваталась за факельник, торчащий из стены. В комнате стоял тяжелый дух тлеющей люпавы.
Мужчина последний раз с чавканьем поцеловал свою даму и сбросил ее на пол. Он достал трубку, долго неверными руками раскуривал ее… Жест!.. Неизвестный поднял глаза и уставился на невысокого босого дианейского юношу в дверях.
Еленка вспомнила смерть несчастной Сеены. Тогда он был одет в белое. Ее опять охватило дикое бешенство. Она шагнула вперед и дважды погрузила клинок в визжащее тело у ног мужчины.
Все застыли. Девица в углу непроизвольно хлюпнула носом. Еленка свирепо повернулагь. Одна их женщин зажмурила глаза. Королева широко размахнулась и рубанула королевского охотника мечом плашмя по щеке.
Женщины завизжали и рванулись прочь из комнаты. Еленка швырнула в них подвернувшимся железным стулом. Хрустнули кости.
Девица в углу не пошевелилась.
Еленка наклонилась над королевским охотником. Тот открыл глаза и дохнул на нее дешевым вином. Королева Ель повернулась к дрожащей в углу девице:
— Принеси воды. Слышиш–шь?
Та кивнула и выбежала.
Еленка наклонилась к королевскому охотнику и положила ладонь на рассеченную колючую скулу.
Adagio non troppo
— Давно это с тобой?
— С тех пор, как мы вернулись из пустыни, — тоже по–индейски ответил Улисс. — Но меняет цвет только стекло.
В подтверждение он коснулся по очереди всех стоявших на столе стаканов, и все они стали разноцветными.
— Такое бывает только из–за любви, — сказала мать.
Габриель Маркес
Когда Еленка открыла глаза, за окном началась предутренняя перекличка часовых. Прямо в лицо королеве светили две луны — Лан и Диоаст. Тучи задевали их лица рваными телами и неслись дальше по небесной карусели. Королева Ель подняла тяжелую руку и не сразу поняла, что спала в доспехах. Она пошевелилась, и наколенники глухо стукнули о деревянное подножье.
Еленка села на кровати. О Властитель, как она устала… В сейме опять вошли в моду убийства и избиения. Каждый стремится урвать кусок побольше, чарку поглубже. Каждый считает себя королем на своих землях. Она уже казнила четверых. Еще у десятка чешутся шеи… Совсем немного — и она станет самым кровавым правителем в истории Дианеи… Пафликэн, похоже, опять хочет войны… Да и Дианее тоже нужна новая добыча. А ее уже тошнит от крови, от трупов, от грязных мыслей вокруг! Да, ее все боятся. Умные любят. Старые уважают. Еще бы! Три выигранные войны с потерями, о которых могли бы мечтать многие завоеватели. Но…
Королева Ель встала и открыла окно. Из долины пахнул холодный ветер. Ты живешь, королева, — подумала Еленка, с ожесточением стряхивая с себя латы, — ты живешь над миром, над людьми. А ты — всего лишь девчонка, королева! Девчонка! Когда ты вскочила на трон, твои губы были в крови, а по дастестским меркам тебе было не больше шест.надцати дождей. Королева Ель швырнула на кровать железный пояс. Потом ты ограбила город, в котором училась. От Теля остались только Главный Купол и дворец Бенъетела. Теперь там пусто: люди боятся селиться на пепелище. Ты бесчинствовала в Дегикии, где полутысячной конницей опрокинула четырехтысячное войско Карира. А сразу после затмения дианейские лучники под твоим предводительством смешали с землей тринадцатитысячные войска Совета Объединенных государств. Еленка стащила сапоги и кинула их в угол. Пол оказался теплым, словно кошкин живот. Королева Ель села на край окна. Внизу, в долине дремал старый клочковатый туман. В белой мгле тенями ходили лошади да перекликались мальчишки–пастухи. Порыв ветра вскинул нечесаную гриву еленкиных волос…
Короли должны жить для народа Короли — это ужасная должность быть за все в ответе Но, увы, рано или поздно роли меняются, и народ начинает жить для королей Рано или поздно это происходит И тогда надо менять короля, но ничего уже не выйдет Ибо он — вне народа, вне закона, вне жизни Он недосягаем Он способен делать все, что угодно Он сдирает кожу с невиновного, он владеет чужими невестами в своей королевской постели, он убивает неугодных говорунов, он упивается своей властью И чем ничтожнее король, тем больше в нем чувство власти и тем меньше мучительного «за все в ответе» Ну почему я не могу утонуть в вине и разврате? Еленка перекинула ногу через край окна, нащупала на стене шероховатый выступ Почему я должна быть за все в ответе? Я не хочу Я устала
