и духовности. Как с каждым годом все больше к ней приходило больше спокойствия и тихой мудрости, так она чувствовала, что к нему это все приходило с гораздо большей скоростью. И они были на равных, хотя разница в возрасте была в двадцать лет. Она никогда не могла предугадать или почувствовать ход его мыслей. Только она всегда твердо чувствовала — он никогда не был безрассуден. Он не нуждается ни в чьих жизненных советах, житейском опыте и интуитивном предвидении. Он в этом был рожден. И это его карма. Его пытливый ум никогда не скучал. Если в ранней юности ему было интересно проверять силу своей горячей неуемной сексуальной фантазии воздействием на противоположный пол и она прожила эти годы, испытав просто лишающую её воли страсть и сильнейшее магическое притяжения к его молодому, сильному телу, бешенной ревности и раздирающей сердце, выгрызающей душу боли от его скандальных романов и измен, не в силах прекратить их изматывающего на неё воздействия и просто с кровью «отодрать» себя от этого человека, то спустя непродолжительное время он стал сам понимать пустоту легких побед и искать им замену в чет-то другом. Бешенная энергетика искала приложения своей силы, физические нагрузки в армии не расходовали неуемного потенциала и вот пришел интерес к устройству мирозданья. Пытливый ум познакомился с причинами, следствиями, закономерностями и связями определенных вещей и стал с жадностью проникать в эту бездонную бездну знаний, в которых не было никогда ограниченности. И вместе с тем трата сил на познание увлекающих его вещей не иссушила его натуру. Краски жизни его притягивали и удовольствий он не чурался. Всегда искал полноты эмоций, новшеств и изменений повторяющихся событий. Когда он перенаправил всю силу своей молодой энергии на познание законов природы, она почувствовала какая тяжелая ноша упала с её плеч и почувствовала себя счастливейшей женщиной на земле. Они стали больше путешествовать, встречаться с известными людьми своего времени, приглашать к себе ученых, философов, писателей. Его увлечение наукой усилилось с еще большей напористостью, когда они переплыли океан и посетили Северную Америку. Оба почувствовали, что динамика жизни полностью переместилась на этот мировой континент. Но было трудно в общении с населением той страны, так как знания языков у Артура ограничивалось только немецким, латинским и французским языками. Страна была совсем чужая по духу, и он понял, что перестроить себя в духовном плане еще не готов.
Прием ничем не отличался от приемов, которые они устраивали прежде. Для обоих это была дань установившимся традициям, существовавшим среди людей этого круга. И можно даже сказать, что комфортного в этом мало, когда ты понимаешь, что становишься центром повышенного интереса твоей личностью на какое-то время, когда тебе ощупывают взглядами до самым тонкостей и пытаются сразу определить, насколько им нужно начинать поддерживать с тобой отношения по степени твоей полезности для них. Мало кто из контингента людей, собравшихся в доме баронессы, сегодня оценивал их с другого критерия — насколько интересным может быть для них это общение. А посему это бремя было обременительным и оба вечером у камина, словно на интуитивном уровне, снимали с себя этот пласт наносной энергетики и загрязняющей мозг пустой информацией от шаблонных фраз, улыбок, взглядов и действий. Но жить в обществе, значит соблюдать законы этого общества.
Баронесса отрешенно смотрела на пламя огня, ярко горевшего в камине, укутавшись в шаль из светлого льна, по-домашнему, уже в ночных туфлях, с ночным чепчиком на распущенных светлых волосах и халатике. На коленках, как всегда, лежала её любимая болонка. Артур тихо цедил медленно бокал вина и устало гладил голову борзой, которая облокотилась боком к его креслу и положила морду на подлокотник.
— Ну, что, что ты еще не высказался мне о людях, которые нами были приглашены сегодня? — наконец-то в каминной завибрировал звук низкого женского голоса баронессы.
Он усмехнулся:
— Да, …ничего нового.
— А как тебе мадьярочки высшего общества? Особенно те жгучие брюнетки, что родные сестры местного бургомистра. Я даже где-то слышала… ну, не помню, где, или читала… ну, не столь важно, что самые корни мадьяр берут из Рима, но кто-то утверждает, что это и есть цыгане, только цивилизованные.
Артур устало сполз ниже в кресле, положил голову на спинку и закрыл глаза. Дремота от вина овладела всем его телом. Бокал недопитого вина в руке наклонился к полу. И он пробормотал лениво:
— Да… скорее всего.
— А мне показалось, что венгерское общество больше напыщенно чем американское. Ты же помнишь балы в Новом Орлеане? Значение титулов и родословной там уже давно не играют такого важного значения как здесь. Обедневший знатный граф уже сошел с шахматной доски и уступил место большому денежному мешку, награбившему свои капиталы в колониях.
— Да, скорее всего. Ты в одном ошибаешься Лиза, и те отошли в тень, настоящие американские дельцы ныне резко помолодели, они сами работают как нигеры в бывших колониях, амбициозны, решительны, новаторы …
Баронесса только лениво глянуло в его сторону и продолжала свои мысли вслух.
— Это противостояние венгров немцам ощущалось очень сильно. Они все еще не довольны попытками Австрии и Германии контролировать их страну. Говорят, что Франц-Иосиф все еще держит гарнизон для этого в крепости «Цитадель», а венграм это не приятно.
— Ну, да, а кому же это было бы приятно?
— А кто для тебя оказался самым интересным собеседником? — баронесса хотела поговорить, все выуживая у Артура односложные предложения.
Он пожал плечами, немного подумал.
— Ну, скорее всего профессор химии из университета в Пеште. Умный человек, совершенно далек от пафосной мишуры. И… этот, имя интересное — Аньош. Это презабавный человек — инженер-конструктор. Очень дальновидно мыслит. Я хотел бы с ним ближе познакомиться. Я, думаю, все еще впереди… — и тут он лениво повернул голову в сторону супруги. Приоткрыл глаза. — Элизабет, тебе это понравиться. У них есть купальня, построенная на целебном источнике. Тебе сердце подлечить не мешало бы.
Супруга утвердительно качнула головой:
— Узнаю. Не помешает. Надо изучать достопримечательности этого края.
— Завод будет выставлен на аукцион на следующей неделе. — потянулся Артур, встал. — Пора спать…
— Я уже дала распоряжения перевести часть денег на счет местного банка. Мажордом уже открыл текущий счет. Все будет в порядке, Артур.
Князь потянул спину, расправил
