природным желанием, что я кончил за две минуты. Лика офигела. Подумала, что по ней соскучился. Наивная.
В прошлую субботу в зале, когда танцевать с ней пытался, охренел сам от себя. Я живой, оказывается. Не все клетки, отвечающие за выработку гормона счастья, умерли.
Она замужем.
Но это меня не останавливает. Ее муж конченный дебил. Потому что он ее не трахает. Во всяком случае делает это максимально некачественно. Это факт. Такой же как-то, что цвет моего джипа – цыплячий.
Она вся… зажатая что ли. Снаружи вечно раздраженная холодная принцесса, а внутри огонь, который надо добывать. Но то, что он там есть чувствуется сразу. Всеми частями тела его ощущаю.
Наконец-то доезжаю до недоофиса, в котором в последние месяцы днями и ночами зависает мой друг детства – Кирилл Авдеев. Оставляю тачку на дороге и иду по узкому проходу, состоящему не то из гаражей, не то из каких-то списанных контейнеров. Без стука захожу в помещение.
- Жееесть, чем так воняет? – морщусь и зажимаю нос.
Киря пожимает плечами и снова утыкается в бумаги, лежащие на столе. Темные волосы взъерошены.
- Наверное крыса сдохла где-нибудь в обшивке.
- Как ты тут сидишь весь день? – прохожу к окну и открываю его настежь.
- Привык.
- Как успехи? - спрашиваю, размещаясь в кресле и стараясь на всякий случай не касаться его не прикрытыми тканью участками тела.
- Работаю. Кофе налей, а?
Покидаю кресло и иду включать чайник, расположенный на импровизированной кухне. Это здание Киря выкупил у администрации города по охренеть какой дешевой цене. В планах сделать крутой ремонт и сдавать помещения под офисы.
Оглядываюсь по сторонам и пока не понимаю, что тут может выйти стоящего. Район неплохой, но работы умотаться. Друг в отличии от меня не родился с депутатским мандатом в одном месте. Он из обычной семьи, родители врачи в третьем поколении. А Киря крови с детства боится, так что в обморок падает. Такая вот ирония судьбы.
Ставлю кружку с кофе перед его носом и пытаюсь вникнуть в план инженерных коммуникаций, который он изучает.
- Что ты тут понимаешь вообще? – качаю головой.
- Я в твоих «джампах» тоже не варю, - ворчит он под нос и поднимает голову. – Кстати, ты чем завтра занят?
- У меня семейное представление, - закидываю руки за голову и качаюсь на кресле. – Билеты в первый ряд. Начало в шесть. Без антракта часа на два.
Он понимающе кивает.
- Сходишь со мной в клуб, - говорит утвердительно.
- В клуб? Ты че заболел, Мавроди? – называю его прозвищем, которое мы с пацанами дали ему еще в детстве, когда он пытался продавать все, что можно.
- Так надо, - говорит упрямо.
- Ну окей, - закидываюсь обжигающим дешевым кофе. - Надо так надо.
Глава 14. Мот.
- Матвей, где тебя носит? – слышу в трубке грозный голос отца. – Ты опаздываешь.
- Я почти на месте. Не нервничай так.
- Что ты за человек такой? – шипит он. – Ты цветы купил?
- Черт.. Забыл, - бью нервно по рулю.
- В смысле? Быстро езжай за цветами. Лика нервничает.
- Так может успокоишь ее вместо меня? – спрашиваю дерзко.
- Не передергивай, - цокает. – Быстро сюда вместе с клумбой.
Раздражение прокатывается по венам. Растираю лицо руками и разворачиваюсь на ближайшем перекрестке. Нахожу более-менее приличный цветочный и покупаю любимые Ликины цветы. Конечно, розы.
Через пункт охраны заезжаю в усадьбу Беловых, медленно иду ко входу. Дверь отворяется, и из нее галопом несется моя девушка.
- Мот, блин. Я тебя потеряла, - запрыгивает на меня с руками и ногами. Целует. От нее всегда приятно пахнет, но голову от этого аромата к чертям не сносит.
- Я тут, - спокойно говорю, оторвавшись от розовых сочных губ.
- Это мне? – делает картинно удивленное лицо и выхватывает букет.
- Тебе, - отдаю цветы, оглядываясь по сторонам.
- Пойдем скорее, все уже за столом.
Следующие два часа изображаю культурного сына в деловом костюме. То и дело поглядываю на маму. Она похудела. Осунулась. Выть хочется. Просто встать посреди этой столовой, наполненной дорогим китайским фарфором и кучей снобов, и завыть во весь голос. Потому что она умирает у меня на глазах. А сделать ничего нельзя.
Со всеми деньгами, связями – ничего.
Просто ждать. Это конец.
Нахера тогда проживать эту жизнь, как мой отец и пресмыкаться перед этими толстосумами, если максимум, что можно сделать в конце – обезболить? Жаль, что не придумали как обезболить душу. Алкоголь – не моё, наркотики – тем более. В сухом остатке только танцы. Но и это не помогает.
Пока смотрю на ее потухшие глаза и тонкий образ в дорогом светлом парике, успеваю в кровь искусать внутреннюю сторону щеки. Рука то и дело пытается согнуть вилку.
- Матвей, - обращается ко мне мама заботливо, - почему ты ничего не ешь?
- Ем, не переживай, - берусь за приборы, сглатывая солоноватую слюну.
Мужчины обсуждают государственные дела. Я в них не вникаю, как бы мой родитель этого ни хотел. У них с Беловым какие-то давние совместные проекты и грандиозное политическое будущее.
- Мы после ужина сразу ко мне? - спрашивает Лика, чуть наклонившись. Проводит коготками чуть выше моего колена.
- Ммм.. нет. У меня дела.
- Какие? – морщит носик.
- С Мавроди.
- Ты обещал, Мот, - обижается.
- Как закончу – приеду, - говорю ровно.
Тряхнув ухоженными темными волосами, недовольно отворачивается.
- Из-за чего ругаетесь молодежь? – спрашивает отец, отрываясь от важного разговора.
- Милые бранятся только тешатся, - тепло улыбается мне мама. Галина Анатольевна, мама Лики, тоже кивает, с любовью глядя на дочь. Они с нее только что пылинки не сдувают.
С Ликой мы встречаемся несколько лет. Начиналось все просто - с клубов и общей компании. Первое время было как-то весело и классно. Потом, когда сообразил, что просто так нам не разойтись, улетел в Лондон. Старался меньше звонить и напоминать о себе, общались только по ее инициативе. Ну а после… пришлось вернуться. Заявить в сложившейся ситуации о расставании было бы чревато последствиями, которые в первую очередь отразятся на состоянии мамы.
После ужина везу свою девушку домой. Она живет отдельно, в трехкомнатной квартире, купленной отцом на двадцатилетие. Пока добираемся
