раздражает.
- Вика, Вик, - убираю ее руки и останавливаю. – Куда тебя несет? Ты завтра пожалеешь.
- Нет, - упрямо возвращается к начатому. – Не пожалею. Я хочу.
Черт.
Обхватываю дрожащие ладони.
- Я же не железный, - говорю жестко, медленно и четко, чтоб дошло. – Я возьму то, что ты предлагаешь.
Она опускает голову. Молчит. Губы кусает. Потом срывается.
- Почему так? Почему? – отчаянно стучит лбом мне в грудь. Волосы рассыпались по плечам. – Почему вы все такие твари?
Стискиваю с силой ее ягодицы, вдавливая в себя. Развожу чуть шире ноги, чтобы стало посвободнее.
- Ты ничего обо мне не знаешь, я тебе говорил уже, - осекаю резко. – Хрен пойми, что у вас там с мужем. Но я не он, ясно тебе?
- Конечно… ты святой, Матвей, - тихо смеется. - Только вот твоя девушка кнопки на телефоне стёрла, а ты тут мне в машине пятую точку наминаешь.
Резко отстраняюсь. Руки закидываю за голову.
- Слезла.
Она молчит. Рвано дышит в область моего сердца.
- Подними свою королевскую пятую точку и пересядь, - повторяю еще раз.
Я будто слышу, как крутятся шестеренки в ее светлой голове. Решает. Именно сейчас решает, что ей делать. Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не дотронуться, не спровоцировать. Чтобы потом не сказала, что опять я во всем виноват.
Тишину в который раз разрывает вибрация моего телефона, до которого мне сейчас нет никакого дела.
Сейчас только она в мыслях. Податливая и желанная.
Из её рта вылетает какой-то звук, больше похожий на всхлип. Вика чуть отклоняется, отчаянно убирает волосы за плечи, смотрит мне в глаза уверенно и одну за одной скидывает тонкие лямки платья, оголяя себя по пояс.
Глава 15. Виктория
Просыпаюсь от того, что разрывается мобильный. Голова раскалывается, тело как будто через мясорубку прокрутили и собрали обратно.
Боже.
Какой сейчас час? Какой день вообще?
Пытаюсь найти телефон в вещах, сваленных в кресло. Вчера долго искала подходящее платье для похода в клуб. Притащила из гардеробной кучу вариантов и ничего не убрала обратно. Впервые в жизни. Телефон оставляла дома.
«Леша»
Тридцать пропущенных.
Мудак.
Сбрасываю и ставлю номер в черный список.
Тут же набираю маме.
- Да.
- Мам, привет. Как Марк?
- Нормально, - недовольно отвечает. – Ты как? Что у вас произошло?
- Ничего. Все в порядке.
- Что в порядке? Леша мне звонил три раза. Говорит ты трубку не берешь.
- Он знает почему я не беру, - говорю спокойно.
- Доиграешься, Вика. Ох, доиграешься. Уйдет от тебя муж.
Пусть уходит. На все четыре стороны. Видеть его больше не хочу. И не могу. Физически не могу.
- Ладно, мам. Я Марка завтра уже заберу. Сегодня на танцы. Вечером с Машей встречусь.
- Да хоть на совсем его оставь. Вика, позвони мужу. Я беспокоюсь.
- Разберемся, мам.
Проверяю телефон. В мессенджере сообщение от Матвея. Отправлено в шесть часов утра. В памяти тут же возникает прошедшая ночь. Жар накатывает волною. Господи, как стыдно.
Загружаю фото. На нем Андреев.
В ванной. По пояс голый.
Брюки, в которых он был сегодня ночью достаточно низко сидят на талии. Пресс идеальный. Ремень расстегнут. Чуть ниже левой ключицы в области сердца та самая татуировка. Ломаная линия, похожая на кардиограмму или пульс. Она проходит по прямой, а в центре, над линией силуэт танцующего человека. Касаюсь её пальцем и смотрю в ироничные светлые глаза.
Затем пристально изучаю ванную, в которой он делал селфи. Темный кафель, за Матвеем душевая кабина с открытыми прозрачными дверцами, на полке в ней только один шампунь. Никаких вещей, напоминающих о его девушке. Значит к себе поехал, не к ней?
Под фото еще одно сообщение:
«Только это интересно?»
Прыскаю от смеха. Сумасшедший.
Я вчера разделась перед ним, дура пьяная. Так хотела Свободину отомстить. Но где-то глубоко в груди сидит назойливая мысль, что обманываю себя. Еще больше хотела секса с ним. С Андреевым. И Леша здесь абсолютно не при чем.
Когда скинула платье, Матвей прошелся каким-то диким взглядом по груди, словно задевая острые вершины, потом прикрыл глаза. Пару раз сматерился под нос и потянулся за пиджаком на заднее сидение. Завернул меня в него, как младенца, и крепко обнял. Не выдержав простого человеческого тепла, я просто горько расплакалась у него на груди.
Так жалко себя стало. Под действием алкоголя все чувства оголились.
Видела, как он старался, так что скулы сводило. Ощущала каждой клеточкой там внизу и терлась об его пах. Но он сдержался. Вчера вечером этот поступок вызвал жгучую обиду, а сегодня с утра – облегчение. И уважение к нему, как к мужчине.
Называть его мальчишкой теперь как-то язык не поворачивается.
Быстро пишу ответное сообщение:
«Крутая наколка»
Ставлю смайлик в черных очках.
Тут же приходит ответ и завязывается переписка:
«Как здоровье?»
«Сегодня плохо»
«Ясно. Вечером будешь?»
Тру виски, раздумывая.
«Буду, если доживу»
«Главное, не опохмеляйся», - отвечает Матвей и ставит ржущий смайлик.
Смеюсь, спускаясь на первый этаж. Ставлю чайник и выпиваю два стакана воды.
Когда мы вчера расставались, напряжение было максимальным. Если бы Матвей окликнул, я бы сломя голову понеслась к нему и снова поцеловала. Вообще, рядом с ним пробки в голове вышибаются одна за одной, касаться его хочется так сильно, что кончики пальцев ломит. Как именно с этим быть я пока не решила. Оправдание в виде выпитого перед клубом вина закончилось.
Не пить же сейчас каждый раз, чтобы дать себе право его потрогать. Делаю себе завтрак и посмеиваюсь.
Я ненормальная.
Мой брак трещит по швам. Мой муж полтора года водит меня за нос. Моя жизнь летит в межгалактическую пропасть на огромной скорости.
А я думаю, как бы мне Матвея Андреева легально потрогать?
Мама бы у виска покрутила и к психиатру отвела. А я все утро улыбаюсь.
Слышу звук телефона из гостиной. Марк видимо оставил. Нахожу аппарат за диванной подушкой и ставлю контакт «Папа» в блок. Потом уберу. Сейчас не хочу его слышать. За неделю ни одного звонка, а после вчерашнего места себе найти не может.
Только все.
Поздно.
После завтрака около часа отмокаю в ванной, забиваю на кучу вещей в кресле и весь день провожу в кровати. Непозволительная роскошь для педантичной натуры. Так уж завелось, что у меня в жизни всегда все по полочкам.
