Несмотря на горькое разочарование, Бет решила не сдаваться и бросить вызов судьбе. Место это прекрасно соответствовало ее целям. С одной стороны, оно находилось на достаточном расстоянии от деревни и гарантировало покой, хотя люди были неподалеку, с другой – располагалось на холме и давало возможность созерцать озеро поверх крыш и деревьев.
Взгляд ее привлекло яркое пятно на обуглившемся полу: кто-то здесь был, проходил через уцелевший порог, чтобы взглянуть на пожарище. Бет двинулась по следам и подобрала увядающий алый лепесток. Хотя вокруг росли кусты диких роз, этот лепесток принадлежал благородной садовой розе. Невольно на память пришло имя Пауля Рингстада, просто по ассоциации с лепестком. Бет поморщилась – ей не хотелось вспоминать о нем. Она собиралась выбросить лепесток, когда услышала сзади треск и поняла, что за нею наблюдают.
С замиранием сердца Бет обернулась, но не увидела ничего, кроме деревьев, которые образовывали защитную полосу, укрывая дом. Кругом не было ни души, но за одним из стволов зоркие глаза Бет различили краешек подола юбки из набивной ткани в горошек. Она вздохнула с облегчением и улыбнулась.
– Подойди и посмотри, что я нашла! – позвала она, сказав первое, что пришло на ум.
Ответа не последовало, юбка исчезла, что означало, что ее обладательница тщательнее укрылась за деревом. Бет расправила лепестки тыльной стороне ладони и присела на камень, показывая всем своим видом, что не намерена уходить.
– Я видела тебя с палубы парохода, – продолжала она мягко. – Ты всегда наблюдаешь с того выступа? Или встречаешь кого-нибудь, кто прибыл на этом судне?
Бет припомнила, что среди сходивших была опрятного вида молодая женщина.
– Наверное, поджидала маму?
Из-за дерева осторожно выглянуло круглое личико. Девочка недоверчиво уставилась на Бет. Удлиненные, несколько раскосые глаза удивительного темно-голубого цвета под дугообразными бровями, утонченные черты матового лица – все выражало сложную гамму чувств и прежде всего любопытство, смешанное с осторожностью и страхом. Бет была вновь поражена почти взрослой серьезностью ребенка и снова подняла руки, чтобы показать, что у нее что-то есть.
– Сможешь угадать? Скажи, что у меня в руке?
Девочка еще секунду постояла и снова спряталась за деревом, делая вид, будто что-то собирает, потом она немного приблизилась к Бет, держа одну руку за спиной, словно пряча то, что подняла с земли. При более близком рассмотрении Бет поняла, что ребенок принадлежит отнюдь не к бедной крестьянской семье, ибо ее красное платьице было сшито из шелка и отделано кружевом ручного плетения, не уступавшим по красоте французскому – им были оторочены ворот и манжеты; вдобавок на узеньком запястье красовался золотой браслет. Хотя девочка была без обуви, это ничего не означало: Бет припомнила, как сама, будучи ребенком, сбрасывала башмаки при первой же возможности.
– Как тебя зовут? – спросила Бет тихо, словно имела дело с дикой птичкой, которую боялась спугнуть. Ответа не последовало, но глаза, похожие на два сапфира, продолжали с интересом разглядывать гостью. Бет сделала еще одну попытку.
– Меня зовут Элизабет Стюарт, хотя все друзья называют меня просто Бет. Я собиралась пожить в этом домике, но он сгорел. Там внутри я нашла то, что у меня в руке. А ты можешь угадать, откуда я приехала?
Девочка сделала робкий шаг вперед и застенчиво протянула кулачок, который до сих пор держала за спиной. Бет поняла, что ее предложение поиграть в «угадайку» принято.
Это ее очень обрадовало.
– Хочешь, я отгадаю, что у тебя в кулачке? – спросила она и получила в ответ легкий кивок. – Отлично. Дай-ка подумать… Цветок? Нет? М-м… Камешек? Листок? Или жучок? Опять не угадала? Мне это плохо удается. Ягодка?
Девочка серьезно кивнула, маленькая ручка разжалась, на ладошке лежала земляничка, еще незрелая, но целенькая, на коротком стебельке. Бет хмыкнула, девочка выбросила ягодку и маленькими прохладными пальчиками дотронулась до руки Бет, прося показать, что там находится. Бет показала лепесток.
– Ну, а теперь подумай, как этот лепесток оказался в сгоревшем доме? – подзадоривала Бет. – Может, его просто принес ветер из чьего-нибудь сада? Или он выпал из венка тролля? Реакции не последовало. Только еле заметная улыбка скользнула по ангельскому личику. Однако лепесток, казалось, всецело завладел вниманием девочки. Она положила его себе на ладошку и сдунула, смешно надув щеки. Бет мягко взяла в свою руку тонкое запястье. – Почему же ты не отвечаешь? Мне бы хотелось услышать твое имя.
Девочка отпрянула, словно инстинктивно боялась всех и всего. На мгновение Бет показалось, что она сейчас убежит, но та, помедлив, взяла в руку палочку и направилась к крыльцу. Еще до того, как она нагнулась и стала вычерчивать буквы на земле, Бет поняла то, чего не понимала раньше. Ребенок не говорил! Девочка была немой! Медленно вырисовалось имя: Джулиана. Она еще не кончила писать, как на тропинке послышались шаги. Девочка моментально стерла написанное, вскочила и убежала, исчезнув за деревьями, оставив Бет одну на Бугре.
На тропинке появилась женщина, которую Бет приметила на пароходе. Ей было за тридцать, прекрасный цвет лица свидетельствовал о хорошем здоровье, а не об ухищрениях косметики. Черты ее были некрасивыми и могли даже показаться безобразными, если бы не радушное, приветливое выражение обрамленных длинными ресницами добрых карих глаз, излучавших мягкий свет из-под очков в стальной оправе. Заметив Бет, она вежливо поклонилась.
– Добрый день! – сказала Бет. – Буду признательна, если вы скажете, как случился пожар в этом доме.
Женщина радостно всплеснула руками, видимо узнав Бет, но не сразу ответила на вопрос.
– Добрый день! Если бы я знала, что вы так хорошо говорите по-норвежски, я бы представилась еще на судне и подготовила вас к этому несчастью. Как только я увидела, что вы здесь стоите, то поняла, что вы, должно быть, та самая мисс Стюарт, которая хотела снять на время домик. Путешественники, которые сходят на берег, чтобы полюбоваться долиной, обычно не забредают так далеко, хотя можно проехать в вагонетках и полюбоваться красотой водопада.
– Вам известно обо мне все, даже моя фамилия…
– Разрешите мне тоже представиться. Я фрекен Ларсен, родом из Бергена. Этот город не похож на Тордендаль, он полностью открыт миру, тогда как долина заперта со всех сторон. Поэтому каждая новость, доходящая до Тордендаля, превращается в событие и быстро облетает всю деревню. Раньше не было случая, чтобы иностранка хотела на время снять дом в Тордендале. – Она виновато улыбнулась, словно извиняясь за любопытство, свое и соседей. – Никому не известно, как возник пожар. Когда заметили пламя, было уже поздно, оставалось разве что не дать огню перекинуться на лес.
