про что-нибудь еще. Сознавайтесь, как насчет новых игр на ваших телефонах? Которые списывают деньги с моей кредитки без моего ведома?
– Папа!
– Отлично. Хейзел созналась. И что у тебя есть?
– А расскажи нам еще про призрака! – Я вздохнул, и дочь поспешно добавила: – Я знаю, это просто глупая сказка, но очень прикольно слушать про прадеда Финчера.
Честно говоря, для меня это не просто глупая сказка, во всяком случае, не полностью. Я много раз слышал вздохи и скрип половиц на чердаке. И хотя эти звуки не прекращали наводить ужас, заставляя покрываться мурашками и воображать, будто сам Аид восстал из царства мертвых, чтобы пощекотать меня по спине, я мирился с ними, воспринимал как курьез. Просто дед Финчер не хотел покидать дом, в котором родился, и никому никогда не причинял вреда, особенно своим родственникам. Ведь он отец моей мамы. Так оставьте старика в покое, пусть обитает себе на чердаке; не нужно вызывать с телевидения охотников за привидениями.
– Ну все, хватит. – Я решил больше не говорить о призраках. – Подумайте о чем-нибудь приятном. Диснейленд. Мороженое. Лепреконы. Голые танцующие лепреконы.
Хейзел захихикала, а Мейсон зевнул.
Мы погрузились в молчание. Дети нырнули ко мне под мышки и прижались еще теснее. Самое прекрасное на свете ощущение!
Прежде чем уснуть окончательно, я запомнил две вещи: как дети вернулись в свои постели и как чуть позже, уже сквозь дымку сна, послышался металлический лязг – старшенький все-таки разложил большое папино кресло.
2
Посреди ночи я проснулся и, к своему величайшему удивлению, обнаружил себя в лесу.
Не знаю точно, что меня разбудило. В разгар лета в Южной Каролине, на открытом воздухе, да еще и на земле среди деревьев… Громкое жужжанье насекомых. Пробежала мышь или белка. Олень наступил на ветку. Ужалил москит размером с дом. Что угодно могло вырвать меня из не поддающегося объяснению дремотного состояния. Вопрос в другом: как, черт возьми, я оказался на улице?
Мои веки дрогнули, и сознание включилось, немедленно прервав сон. Я ощутил, что лежу, уткнувшись лицом в листву и ветки, услышал гул насекомых, вдохнул влажный ночной воздух. А вот вентиляторы почему-то умолкли. Как нелепо. Оттолкнувшись от земли обеими руками, я вскочил на ноги и огляделся. Луна светила достаточно ярко, чтобы различить бесчисленные силуэты веток над головой и сетку теней внизу, едва ли намного чернее, чем лесная почва.
Я находился посреди леса! Искра паники пронзила тело.
Голова кружилась. Пошатываясь, я инстинктивно отряхнул мусор с рубашки. Затем раз десять повернулся на месте, пытаясь понять, как сюда попал. Меня всего трясло от ощущения, что за мной наблюдают.
– Эй! – громким шепотом крикнул я, чувствуя себя как никогда по-дурацки. На самом деле не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал о таком странном повороте событий, и я решил больше не подавать голос.
В конце концов в голове прояснилось, и я смог опознать окрестности: за деревьями, не далее чем в пятидесяти футах, проглядывали очертания родительского дома. Я припустил рысцой в его направлении, надеясь вернуться незамеченным. Пробираясь мимо редеющих деревьев на опушке, попытался вспомнить, случалось ли мне раньше бродить во сне. В закоулках памяти что-то щелкнуло – будто приподнялась завеса. Да, совершенно точно, я когда-то уже бродил во сне. Вот только подробности исчезли в тумане.
На заднем дворе было темно и пусто; массивные кусты пекана выпирали из земли, словно черные грибовидные облака. В воздухе повисла зловещая тишина, как будто насекомые взяли пятнадцатиминутный перерыв. По спине снова забегали мурашки. Наверное, это легкий ветерок охладил пот, но мне стало не по себе. Может, дед Финчер решил покинуть пыльный чердак и прогуляться по своим прежним владениям?.. Я изо всех сил рванул к заднему крыльцу, продолжая ощущать за своим плечом чье-то присутствие. В груди заныло.
Взбежав по ступенькам, я толкнул дверь. Заперто! Вот черт, неужели я вышел через парадный вход? Я развернулся, почти уверенный, что позади стоит полупрозрачный старик и мерзко хихикает. И с превеликим облегчением от того, что так его и не увидел, спустился с крыльца и обогнул дом. Как никогда тянуло нырнуть под одеяло и укрыться с головой!.. Я едва не расхохотался вслух, и видимо, застал врасплох насекомых – гуденье возобновилось. Хотя я был весь на нервах, меня наполнило радостное возбуждение. Сознаюсь, я чувствовал себя как ребенок, когда вскочил по ступенькам на веранду одним махом, почти как Супермен.
Передняя дверь тоже была заперта.
Я отступил на шаг, тупо глядя, как захлопнулась москитная решетка.
Что произошло? Получается, я бродил во сне, однако спал не очень крепко и добросовестно защелкнул дверь?.. Я расхаживал по цементному полу веранды, обдумывая разные варианты. Залезть в окно? Чего доброго, папа решит, что вернулся Дикки, схватит дробовик и даст предупредительный выстрел. И я поймаю свинец прямо в грудь. Может, сесть на садовый стул и проспать на веранде остаток ночи, а потом заявить, что встал в несусветную рань полюбоваться восходом солнца? Однако я уже вообразил реплику Хейзел: «Ну конечно, папочка. И ты не выпил кофе? И вышел в закрытую дверь? В следующий раз придумай что-нибудь получше».
Черт. Придется стучать. Я должен постучать и сообщить детям постыдную правду: я брожу во сне. Я, черт возьми, лунатик!
Послышался щелчок.
Источник шума сперва сбил меня с толку. Я знал, что крыша веранды всегда обладала загадочной способностью отражать звуки. Я обернулся, однако не увидел ничего, кроме теней. Вновь звякнул металл. Это же дверная ручка! Я распахнул москитную решетку, едва не сорвав ее с петель, ожидая, когда меня впустят. Однако ручка щелкала, не поворачиваясь.
Меня снова охватил иррациональный ужас. Дед Финчер пытается выйти на волю! Теперь я знал это совершенно точно. Но тут из-за двери послышался несмелый голосок:
– Папа? Мне страшно.
Логан! Я устыдился. И одновременно испытал облегчение – не только потому, что это оказался не призрак (да, понимаю, нелепо – если только вы не стоите ночью в темноте и не слышите шорох, прямо как в фильме «Рождественская история»), но и потому, что виновным был мой младший сын. Может, как-нибудь выкручусь – к утру малыш все забудет, а если и нет, четырехлетнего ребенка легко убедить, что ему все приснилось.
Я присел на корточки и прошептал:
– Логан? Ты меня слышишь?
– Папа?
– Да, это я. Случайно захлопнул дверь. Ты знаешь, как открыть замок?
– Мне страшно.
Даже сквозь деревянную перегородку голосок сына звучал умилительно, как в плохой телерекламе. Ужасно хотелось его обнять!
– Знаю, приятель. Мне тоже страшно. – Я поморщился.
