Царевна прижала руку к животу. Казалось, что его урчание слышат все.
Когда она в последний раз ела? Еще дома, до того, как к ней пришла царица.
В дороге тоже не ела, лишь пила — тошнило от страха и неизвестности. Желудок скручивали тоска и обида, поскольку с ней опять обошлись как с вещью. И ведь ничего не поделаешь, как бы она ни возмущалась, решение отправить ее в монастырь переломить не смогла бы.
Хоть беги.
И побежала бы, если бы знала, куда. Грядущая зима не оставляла выбора.
«Это тебе не в стоге сена валяться, покусывая соломинку, зная наперед, что дома ждет вкусный обед».
Дом… У нее, оказывается, был дом, а она обижалась и даже злилась на отца.
Как только царевна поняла, что должна уехать, хотела было уговорить няньку взять ее с собой к родне, лишь бы не расставаться, а Мякиня рассудила иначе — вызвалась сопровождать в монастырь.
«Чудо? Самопожертвование ради чужой, по сути, девочки?»
Да. Тогда она так думала. И смотрела на Мякиню влюбленными глазами. Хорошо, что не прыгнула из благодарности на шею.
Теперь — то понятно, почему та вызвалась…
Царевна вздохнула и огляделась.
Столы стояли буквой «П»: по длинным сторонам сидели воспитанники (их выдавала серая одежда), в центре монахини. Взгляд настоятельницы скользнул по лицу царевны равнодушно, что принесло ей еще большую волну огорчения.
— Иди, поищи себе местечко, а я сяду на привычное, — Лилия подпихнула царевну плечом, оставляя ее на произвол судьбы.
Найти «местечко» оказалось не так просто.
— Куда?! — зашипела незнакомка, стоило занести ногу, чтобы усесться на скамью рядом с ней.
— А ну, брысь отсюда, — поддакнула ее соседка, специально пододвигаясь так, чтобы занять то место, куда метила царевна.
Так и стояла бы Стелла, от растерянности, как цапля, поджав ногу, если бы ее не окликнули.
— Эй, новенькая! Иди сюда! Здесь свободно!
Рыжий, невозможно рыжий парень похлопал ладонью рядом с собой и улыбнулся во весь рот.
— Кто они? — царевна сунула ложку в подгоревшую кашу.
«Эх, не уследила старушка! — вздохнула Стелла и сама себе ответила: — А нечего было опаздывать».
— Эти-то? Местные красавицы, — рыжий вытер рот рукавом. — Стрела и Осока. Ты на место Ветра целилась, вот они и взвились. Кстати, я — Змей.
Царевна скосила глаза. И вовсе сосед не был похож на змея — мосластое, совершенно негибкое тело, здоровенные кулаки со сбитыми костяшками, нос картошкой, губы варениками. Крупно вьющиеся, непослушные волосы закрывают пол-лица, отчего Змей время от времени встряхивает, словно норовистый жеребец, головой.
Рядом хихикнули.
— Рыжий Свин он.
— Хряк.
— Дикий Вепрь… — произнесший последнее получил удар кулаком по ребрам, для чего Змею пришлось приподняться. Царевна оказалась у него подмышкой, что окончательно испортило аппетит. Она отодвинула от себя тарелку.
— Можно я съем? — Змей поднес кулак ко рту и лизнул выступившую на старой ссадине кровь.
— Ешь, — кивнула царевна, отворачиваясь от довольного соседа в другую сторону. И наткнулась на заинтересованный взгляд, который с пристрастием изучал ее зардевшееся лицо.
У двери стоял юноша. Он был строен, невысок, гибок и имел загадочные миндалевидные глаза. Иссиня-черные волосы, легко рассыпающиеся на мелкие спиральки, придавали хозяину романтичный вид.
«Эдакий поэт-страдалец. Вот ему бы точно подошло имя Змей, — подумала Стелла, отмечая плавность в движении руки, зарывающейся в вихры, в повороте головы, даже в улыбке, что появилась и тут же погасла. — Но, увы, оно досталось Рыжему Свину».
Словно в подтверждение сосед, облизывая ложку, довольно хрюкнул.
Когда незнакомец как-то нереально текуче, чему способствовали развевающиеся серые одежды, двинулся в сторону стола, по-прежнему не спуская с нее гипнотического взгляда, царевне стало не по себе.
— Лоза? — окликнула его одна из тех воспитанниц, что дерзили Стелле.
Юноша будто вышел из транса. Он недоуменно свел брови, обнаружив себя у не того ряда скамеек, перевел взгляд на зовущую его девушку, и как-то привычно крутанул на руке массивный браслет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лоза оказался сидящим напротив Стеллы. И хотя две подруги щебетали, пытаясь втянуть юношу в беседу, он хранил молчание и продолжал пялиться на царевну. Пододвинутая заботливой рукой тарелка так и осталась нетронутой.
Стелла поднесла кружку с каким-то приятно пахнущим отваром к лицу, но под изучающим взглядом не смогла сделать и глотка. Пытка закончилась только тогда, когда со своего места поднялась наставница. Монахини и воспитанники подались следом.
— Можно я допью? — Змей дернул Стеллу за рукав, но она уже ничего не видела и не слышала. С ней происходило нечто странное — не было длинных столов и пропахшего подгоревшей кашей помещения, не было людей, сидящих рядом и напротив. Перед взором царевны плыли желтые пески, а вдали поднималась туманная дымка, сквозь которую ломались в танце странные деревья с высокими тонкими стволами и пучками длинных листьев на самой верхушке. Горячий ветер перехватывал дыхание и обжигал лицо. До слуха доносилась заунывная песня. Незримый певец тянул гласные. Его гортанный голос вибрировал и затуманивал сознание.
— Эй, я тебя спрашиваю? — грубый окрик заставил вздрогнуть. Видение моментально исчезло. Лоза уже не смотрел на Стеллу. Он, подав руку соседке (как Луна догадалась, Стреле — девушке со светлыми глазами и тонкими губами), как ни в чем не бывало поднялся с места. Царевне досталась лишь его ускользающая улыбка.
«Господи, но какая это улыбка!»
Наступила внезапная слабость в коленках, и поднявшаяся было Стелла вновь села на скамью. Грохот пустой кружки, шлепнутой об стол Змеем, вернул к действительности. Рыжий Свин крякнул, вновь вытер губы рукавом и громко рыгнул.
Все преисполненное неги послевкусие от странного видения моментально улетучилось.
«Спасибо, Хряк. Выручил».
— Луна, к настоятельнице! — крикнул кто-то от порога.
— Я провожу, — Рыжий Свин протянул руку, но Стелла сделала вид, что не заметила ее. Так и дошли до дверей, у которых стоял вооруженный воин — Змей впереди, царевна на шаг сзади.
— Дальше мне нельзя, — шепнул, оборачиваясь, новый знакомый. Царевна, не поняв, подняла на него глаза. — Никому из воспитанников нельзя входить на территорию, где живут монахини. Если ты заметила, монастырь окружают две стены: первая крепостная — она высокая и с бойницами, а вторая жилая. Там как раз и находятся наши комнаты. Трапезная, помещения для занятий и тренировок, лаборатория и библиотека — все это в стене, вокруг основного здания, куда никто из нас еще ни разу не попадал. Ты первая.
— Все это находится в стене? — Стелла провела рукой по кругу, не веря, что стены могут быть такими огромными.
— Ну да. Запахнись получше, на дворе ветер, — оглянувшись на воина, чей взгляд стал настороженным, чуть тише добавил: — Расскажешь потом, что там и как? Я вот, хотя и говорят, что мозгов у меня с горошину, подозреваю, что от нас там что-то прячут. С чего бы такие строгие запреты?
Стелла накинула на голову капюшон плаща, который Лилия посоветовала никогда не снимать — помещения почти не отапливались, и лишь в самый разгар зимы выдавали треноги с чашами, куда клали горючие камни, чтобы воспитанники хоть как-то могли согреться. Что такое горючие камни, царевна знала. Хоть и стоили они баснословно дорого, повозка, которая привезла ее в монастырь, ими как раз и отапливалась. Да и в Лунном дворце, особенно когда съезжались гости, их применяли. Только в старом гостевом доме, где хозяйничала Мякиня, обходились без магических камней. Печка на кухне худо-бедно обогревала все те помещения, в которых жили изгнанницы и их служанка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Встреча с настоятельницей царевну волновала. Что скажет Мякиня, ведь теперь она вовсе не нянька? Облегчит судьбу своей воспитанницы или наоборот, сделает невозможной. Судя по тому, как мало она проявила интереса к царевне с тех пор, как ее нога ступила на монастырскую землю, ждать ничего хорошего не приходилось.
