Бедный мистер Вильерс! Джо, несомненно, предпочла бы его герцогу, но сыграть с ним такую шутку после проявленной им доброты слишком жестоко. К тому же он, возможно, уже женат или обручен, или связан обещанием. Эта мысль показалась Джо очень печальной.
В дверь тихо постучали, и Джозефина бросилась открывать ее. Она улыбнулась мистеру Вильерсу.
– Увы, здесь только одно яйцо и одна чашка кофе. Я же не мог сказать, что нас двое.
– Съешьте яйцо и выпейте кофе, - великодушно предложила Джозефина. - Только угостите меня кусочком тоста, сэр. Но разве они не поймут, что нас здесь двое, когда мы спустимся вниз?
– Я пойду первым, проверю, как запрягли лошадей в мой экипаж. А вы, мадемуазель, спуститесь через десять минут. Надеюсь, никто не заметит, что вы барышня из соседней комнаты.
– Мне, право, все равно, заметят это или нет. Меня беспокоит лишь то, что я причиняю вам неудобства. Вероятно, вам предстояло совершить сегодня важное путешествие?
– Ничего такого, что не могло бы подождать. Так, значит, мы едем к вашей тетушке?
– Да, пожалуйста. - Джозефина запихнула разорванное платье и расческу в саквояж. - Я готова тронуться в путь.
Она ждала, пока мистер Вильерс выпьет кофе. И вдруг кровь отхлынула от ее лица. Через мгновение Джозефина уже вытряхивала на кровать все свои сложенные вещи.
– Его нет! - воскликнула она дрожащим голосом. - Он действительно исчез. Мне вдруг пришло-в голову, что когда я клала в сумку платье, его там не было. О Боже, что же мне теперь делать?
– Что исчезло? - спросил герцог. - Я знаю, что клала его, - продолжала Джозефина. - Я точно помню, как положила его на дно саквояжа. Я тогда еще подумала, что поступаю глупо, поскольку еду всего лишь к тетушке Уинифред. Но я побоялась, что папа увезет меня домой и выдаст замуж за герцога Митфорда, даже если тетушка Уинифред будет умолять его не делать этого. В таком случае я никогда не вернулась бы домой. Поэтому я точно знаю, что брала его с собой.
– Что вы взяли с собой? - спокойно осведомился мистер Вильерс.
– Ларец с драгоценностями. Я опасалась остаться без средств к существованию. Я потратила все деньги, которые папа выделяет мне каждый месяц "на булавки", и мой кошелек почти пуст.
– Вы уверены, что он пропал? - Герцог осмотрел разбросанные по кровати вещи, потом заглянул в саквояж.
– Его нет! - Джозефина рухнула-на кровать и посмотрела на Митфорда невидящим взглядом. - Там было что-то ценное?
– Мамины гранаты. Папа раньше держал их у себя, считая меня очень легкомысленной. Но когда мне исполнилось восемнадцать, он разрешил мне хранить их у себя, поскольку я очень аккуратно обращаюсь с ценными вещами. Хотя теперь сомневаюсь в этом. О Боже!
– Что еще? - Озабоченный герцог Митфорд наклонился к девушке.
– Жемчуг, подаренный мне дедушкой тоже на восемнадцатилетие. О, и бриллиантовое кольцо, принадлежавшее бабушке. Хотя у меня слишком тонкие пальцы для него. - Что-нибудь еще?
– Небольшие изумрудные серьги, которые Барт привез из Лондона. Сьюзи он тогда подарил рубиновые, а Пенни и Гасси - сапфировые булавки.
Митфорд положил руки на плечи Джозефины, но даже это нежное прикосновение не успокоило ее.
– Вы абсолютно уверены, что брали ларец? - спросил герцог. - А не могли вы оставить его где-нибудь на столе? - Нет. Из саквояжа выступали острые края, и я предупредила мистера Портерхауса, чтобы он не поранил о них себе ногу.
– Полагаю, вы упомянули о том, что это ларец с драгоценностями?
– Да. - В глазах Джозефины вспыхнул огонь, ноздри раздувались от гнева. - Негодяй! - Она вскочила с кровати. - Злобный бессовестный негодяй! Вор и… и… развратник. Он украл мои драгоценности.
– К несчастью, так оно и есть.
Джозефина начала ходить взад и вперед по маленькой комнате.
– Я готова была простить его, сочтя достаточным наказанием нанесенные вами ему удары, хотя он и заслуживает большего. Но этот мерзавец зашел слишком далеко. Он заблуждается, если полагает, что я оставлю без внимания утрату драгоценностей. О, только бы мне до него добраться! Он пожалеет, что родился на свет.
– Если он украл ваши драгоценности, то скорее всего повез их в Лондон. А это два дня пути. Я доставлю вас к тетушке, поскольку ее дом находится ближе, и сообщу о краже вашему дядюшке.
– Что?! - воскликнула Джозефина с таким негодованием, будто это мистер Вильерс, а не Портерхаус нанес ей смертельную обиду. - Думаете, я буду спокойно сидеть у тетушки Эрмингфорд, пока этот негодяй, по которому виселица плачет, удирает с моими драгоценностями? Вы плохо меня знаете, сэр. Благодарю вас за помощь. А теперь, с вашего позволения, я должна нанять экипаж и лошадей. Герцог почесал затылок.
– И видимо, помчитесь одна в Лондон. Это - безумие, мадемуазель! Я не допущу этого!
Джозефина пришла в негодование.
– Не допустите? Должна напомнить вам, сэр, что никакой ответственности за мои действия вы не несете.
– Но то, что я спас вас, мадемуазель, дает мне право и дальше заботиться о вашей безопасности. Джозефина снова начала запихивать вещи в саквояж. - Я не поеду ни к тетушке, ни домой, а отправлюсь за мистером Портерхаусом и драгоценностями. И я найду их, даже если для этого мне придется объехать весь земной шар.
Несколько минут герцог молча стоял у кровати, наблюдая, как Джозефина тщетно пытается закрыть замочек саквояжа.
– Скажите, вы знаете кого-нибудь в Лондоне? - Бабушку, то есть мать моей мамы. И тетушку Элси.
– Ну, хорошо, мадемуазель. Раз уж вы так решительно настроены, я доставлю вас к одной из них, хоть это и неприлично. К тому же вряд ли здесь вы найдете более быстрый экипаж и лошадей, чем мои.
Джозефина одарила герцога ослепительной улыбкой.
– Доставите меня? О, я знала, что вы согласитесь. Вы очень добры.
Джозефина с удовольствием отметила, что уложенные им с утра кудри снова всклокочены, и теперь он казался еще милее. Джо чувствовала себя в полной безопасности, зная, что под пальто, облегающим стройную фигуру мистера Вильерса, скрываются внушительные мускулы.
– Полагаю, - мягко заметил герцог Митфорд, - что я безумец.
Глава 5
Прежде чем покинуть гостиничный двор, герцог Митфорд убедился, что правильно оценил свои действия - печальное внезапное помешательство. Он всегда вел правильную и образцовую жизнь, за что все называли его занудой.
И что же он делает теперь, в девять утра, в гостинице с раскрасневшейся, растрепанной молодой леди, не сопровождаемой ни служанкой, ни конюхом, ни какой-нибудь тетушкой?
Герцог первым вышел из комнаты.
– Дайте мне десять минут, - попросил он Джозефину. - За это время я распоряжусь, чтобы подготовили экипаж, и мы без всякой суеты тронемся в путь.
