Она была вполне уверена, что сказала: «В маленькой пирамиде трещина».
Но охранник выглядел озадаченным.
– Une fissure?
Она энергично кивнула.
– Oui, une fissure dans la petite pyramide.
Когда это не помогло, она добавила:
– Je pense que ce pourrait être des ânes.
Она надеялась, что сказала: «Я думаю, что это, наверное, насекомые», но боялась, что вместо этого употребила слово, означающее ослов. Судя по реакции охранника, так оно и было, он выглядел несколько оскорбленным.
– La pyramide est la pierre solide. Il ne peut pas simplement se fissurer.
Что-то насчет того, что пирамида из прочного камня и не может потрескаться. Сабина собиралась показать ему трещину, но Ирма начала хныкать.
Охранник улыбнулся и сделал умильное лицо.
– Peut-être que votre enfant a besoin de ses couches changé?
Но хныкание было вызвано не грязным подгузником, этот звук Сабина знала очень хорошо. Оно было больше похоже на звуки, которые Ирма издавала, впервые в жизни увидев жирафов в Парижском зоосаде сегодня утром.
Охранник наклонился над коляской, улыбнулся и помахал рукой, но Ирма не обращала на него внимания.
Сабина поняла, что дочка таращится на пирамиду.
Трещина не только расширялась, из нее падали кусочки камня.
Сабина застыла ровно настолько, чтобы увидеть, как металлический треугольник трех футов в высоту показался из маленькой пирамиды, как будто вылупившись из каменного яйца. К тому моменту, как другие покупатели только заметили неладное, она уже толкала коляску с Ирмой к ближайшему выходу.
Она еще видела, как металлический треугольник разворачивается. Все еще плоский, он увеличивался, треугольник за треугольником. После этого она решила больше не смотреть. Она исполнила свой долг, теперь это была проблема охранника.
Сначала Сабина просто быстро шла. Потом, услышав крики и топот бегущих за ней людей, тоже побежала, толкая коляску с уже плачущей Ирмой так быстро, как только могла.
– Все в порядке, все в порядке, – повторяла она. Но гулкий голос превратил ее плач в рыдания.
– Wo ist Kapitän Amerika?
Сабина предположила, что голос исходит из треугольников, но не обернулась проверить. До выхода все еще были миллионы миль, когда он раздался опять:
– Wo ist Kapitän Amerika?
Это был механический, потрескивающий голос, как будто его записали сотни лет назад и теперь проигрывали через динамики с плохими контактами. Во всяком случае, он не приближался. Говорили по-немецки, этот язык она тоже знала, но необходимость увезти ребенка в безопасное место спутала ее мысли.
Кто? Почему? Что?
Вместе с десятками убегающих покупателей она прорвалась к выходу в сторону павильона снаружи Лувра. Оказавшись на свежем воздухе, она сообразила.
Где.
Голос спрашивал, снова и снова: «ГДЕ КАПИТАН АМЕРИКА?»
Даже до того, как она добралась до необъятного грузового отсека, Ниа Н’Томо чувствовала себя маленькой. Она множество раз переживала тот ужас, с которым сталкиваются почти все, работающие в опасных зонах со смертельными патогенами, но никогда не встречала ничего даже отдаленно похожего на этот вирус. Хотя и благоговея перед его изощренной красотой, она была в равной степени напугана смыслом, в ней скрытом, – и пыталась бороться с растущим чувством беспомощности.
Хорошо было бы найти решение, но пока что доктор Кейд наперед угадывал все ее мысли. Ниа предложила использовать ту самую модель, с помощью которой он прогнозировал симптомы, чтобы оценить взаимодействие вируса с известными вакцинами, только чтобы обнаружить, что он уже использует половину вычислительных мощностей Геликарриера именно для этого. Приятно было верить, что в любой момент может найтись «попадание», но при имеющихся параметрах это была игра в рулетку с практически нулевыми шансами.
Должен быть какой-то другой путь. Но, как и Щ.И.Т., иммунная система умеет реагировать только на угрозы, которые способна опознать. Т– и В-лимфоциты, которые не дают вирионам размножаться и даже уничтожают их, полагаются на известные шаблоны. Вакциной можно «научить» тело уничтожать новый вирус, но что-либо незнакомое, не вызывающее никаких симптомов, практически невидимо.
Ниа ушла из лаборатории, чтобы помочь доктору Доусону в работе по выгрузке третьего сканера. После загрузки в него последней модели вириона можно будет ускорить проверку, и еще это даст ей время разобраться в своих побуждениях.
Ведь Кейд великолепен, но не всеведущ. Даже ведущие издания не смогут заставить ее в это поверить. Надеясь, что, если она будет лучше осведомлена о его работах, это поможет их сотрудничеству, Н’Томо быстро поискала их. Заголовки новостных порталов упоминали его достижения, особенно работу в Манфи, но на тех немногих медицинских сайтах, которые она успела просмотреть, не давалось никаких деталей, по которым можно было лучше уяснить его стиль.
Геликарриер все еще был в карантине, и груз от «Старк Индастриз» из Неаполя прибыл на беспилотном ховер-флаере. Беспилотное устройство так легко село на предназначенное ему место посадки, что это напомнило ей, как многого может достичь человечество. Это немного помогло. И, хотя это не бог весть какое достижение, доктор Доусон был гораздо более сердечен, чем Кейд.
Но, пока большой ящик грузили на платформу, грузовой отсек осветили мигающие красные огни. Когда завыли сирены, Н’Томо инстинктивно ухватилась за поручень, и как раз вовремя: пол под ногами наклонился, и она обнаружила, что поддерживает доктора Доусона, чтобы тот не упал.
– Нас атакуют? – спросила Ниа. – В нас попали?
Восстановив равновесие, Доусон нацепил очки обратно на переносицу и посмотрел на то, что она сочла пижонскими наручными часами – но, кроме времени, оно еще проецировало массу данных в реальном времени на белый рукав его халата.
– Нет, это смена курса с приоритетом «один», – сказал он с некоторым облегчением. – Мы реагируем на сигнал тревоги из Парижа. Ожидаемое время прибытия – около часа.
«Около часа? До Парижа по меньшей мере четыре тысячи километров. Как же быстро может двигаться Геликарриер?»
Не успела она спросить, как в ухе раздался голос Фьюри:
– Доктор Н’Томо, вы нужны в лаборатории двести сорок семь немедленно. Мне нужно несколько агентов для полевой работы, а ваш коллега вместо этого предлагает мне жуткую кучу…
Его заглушил громкий писк сигналов. Когда Геликарриер выровнялся, Ниа направилась в ближайший коридор, но замешкалась при виде суетящейся команды.
– Вам помочь? – окликнул ее Доусон.
– Спасибо, я найду.
Члены команды, спешащие по своим местам, не мешали ей, она уже знала короткий путь. Ниа открыла дверь лаборатории и, как и следовало ожидать, обнаружила спор в разгаре: сухопарый Кейд против наливающегося кровью Фьюри. Стив Роджерс тем временем скромно сидел в изоляторе, не зная, огорчаться ему или развлекаться.
