данов, — показал он на самый обычный нож, — Одежда — эта, минимум восемь данов, а эта — по три дана тоже разлетится, — показал он рукой на товар.
— Я тебе сказал хорошие цены, можешь продавать дешевле, только уже не так дешево, как сейчас, чужеземец, — с трудом я понял смысл его слов.
Я выдал ему из шести наторгованных талеров полтора с мелочью и он, довольно хлопнув меня по плечу, ушел в таверну.
После этого я собрал свое добро в три мешка, на улице уже темнеет и поднялся на второй этаж таверны по лестнице для чистой публики, как я понял. Тут они могут подняться на второй этаж к своим номерам, не пробираясь по узеньким лестницам и проходам в самой таверне и не толкаясь с быдлом. Я тоже не стал никого беспокоить и прошел следом за одной приличной семьей.
Со второго этажа и так стоящей на возвышенности таверны я разглядел в какой-то паре километров настоящий средневековый замок, очень солидный, из серого камня и с черепичной крышей на башнях и донжоне. Замок находится на возвышенности и расположен очень удачно, контролирует обе переправы, и как я начинаю понимать, хозяин замка — очень богатый человек, раз такое денежное дело, как перевозка через реку идущих в больших количествах путников-паломников к местной святыне находится под его полным контролем.
Если смотреть от берега, то дальше расположен солидный городок, с небольшой стеной вокруг и так же черепичными крышами. Понятно, что он стоит на пути приезжающих и уезжающих, тоже достаточно богатый и возможно ухоженный, но, это совсем не факт.
Вниз по течению имеется большое село, где-то оно контачит с той рыбацкой деревней, где мы продали одну лодку.
Начинаются сумерки, я вижу, что работник из таверны зажигает огонь на вершине столба, к которому ведет узкая лестница и такие же огни загораются на том берегу реки, обозначая пункт приплытия и отправления лодок и где-то за замком немного попозже загорается еще такой же маяк. Хотя, зачем он нужен сейчас, когда судоходная деятельность почти прекращается и последние лодки плывут к нашему берегу, как наверно, и к противоположному берегу тоже сейчас подплывают.
Ну что же, кое-какая информация у меня отложилась в голове, я узнал еще несколько новых слов и в кармане появилось почти пять талеров — вечер прошел не зря.
Да и от барахла я проверил надежный способ быстро избавиться — что тоже ценно в наших стесненных временем и незнанием языка условиях.
В темноте я вернулся к нашим лодкам, где меня уже нетерпеливо ждет Норль, чтобы сразу отправиться в таверну и договориться со служанкой переночевать с большим удовольствием. Забирает у меня золотой далер с несколькими данами и уходит, весело посвистывая. Защиту и панцирь с кольчугой оставляет в лодке, с собой берет только длинный нож.
Я бы тоже не отказался от такого времяпровождения, но, один из нас должен охранять лодки и настоящее богатство, которое в них находится.
Рано утром довольный Норль подтягивает лодки к берегу и залезает на борт, сразу же желая заснуть после трудов постельных и битвы плоти.
Я поднимаю голову, вижу, что начинает светать и вдали видна первая лодка, уже плывущая к пристани. За ночь меня никто не побеспокоил, и я хорошо выспался, завалившись еще около восьми вечера и удобно разместившись на мешках с одеждой, положив поближе фонарь и бластер на случай тревоги.
Поэтому сразу же собираюсь, но, сначала тормошу Норля.
— Чего тебе, — бормочет приятель, с трудом открывая глаза, — Умотала меня вконец эта Пулия, до чего крепкая баба. Всю ночь глаз не дала сомкнуть. И еще работать побежала раньше, чем я встал.
— Молодец, что не подкачал, за всю свою планету выложился. Хочу дело нужное провернуть, все барахло сразу продать, чтобы избавиться от него с концами. Тут городок в паре километров есть, зажиточный с виду такой. Это наше барахло и пояса с ножами здесь долго продавать, несколько дней придется торчать. А там за пару часов все улетит, еще и подороже, чем тут.
— Думаешь, стоит так рискнуть? — просыпается полностью Норль, решив серьезно обсудить мое предложение.
— Вся наша жизнь теперь сплошной риск, старина. Но, шмотки — ладно, можно и бросить, хотя с них примерно с десяток золота можно выручить, а то и побольше. Главное — ножи и пояса с ножнами, они на полста далеров точно потянут. Копья, кольчуги, мечи, наручи, эти скрамасаксы. Ну, ножи длинные у нас так называют, — объясняю я не понимающему Норлю.
— Еще луки и арбалет, пара шлемов — все это сильно дорогое добро нет смысла светить на прилавках и продавать за треть или четверть цены. Да и нельзя это делать никому, кроме доверенных торгашей и самих дворян, наверняка, здесь. Самим еще понадобится. Поэтому, думаю в пустынном месте, повыше по течению устроить тайник и там все спрятать.
— А… А зачем? — недоумевает Норль.
— Ты хочешь его на своем горбе таскать все время?
— Так у нас лодки есть, — выкладывает аргумент приятель.
— Лодки есть. И денег много, больше шестидесяти талеров. Ну, пару уже потратили на еду и твои ночные кувыркания, — объясняю я напарнику, — И не смотри обиженно, я за тебя только рад, что нашел эту пышку. Денег не жалко, у нас планы другие, лавку или таверну открывать не будем, в купцы тоже не стремимся.
— А какие у нас планы? — с утра Норль конкретно так тупит, поэтому я на него не обижаюсь.
— А самому подумать? Тем предметов, на котором шлем носишь? И который сейчас чешешь?
Приятель молчит и начинает дуться.
— Ладно. Помогу тебе. В чем мы явно сильнее местных?
— В уровнях, похоже. Раз у такого матерого главаря уровень всего пятый, значит, у остальных гораздо меньше, — быстро соображает Норль.
— Правильно. Еще и в работе мечом и прочих боевых умениях. Но, уровни и прочие навыки открываются наиболее полно в тех местах, где действует местная сеть. Нам же туда и требуется идти, только отношения с местными бандитами, назовем их прямо так, контролирующими прямой проход к святыне или еще там чему, напрочь испорчены — для нас этот прямой путь уже закрыт. После событий на берегу поселения нас там все будут ждать и ловить. А с нашими приметами и незнанием языка — это не проблема для местных, вычислить двоих таких красавцев в толпе посетителей святыни. Мы, конечно, можем и полсотни мужиков за раз порубать, если очень надо будет. Но, сотню уже не потянем. Выдохнемся, да и не
