главное отличие и почему их с Дианой брак был похож на жесткий артхаусный фильм, а у остальных пар все происходит как в голливудской мелодраме. По крайней мере, со стороны так казалось.
«А вдруг со стороны и мы с Дианой тоже кажемся нормальными? — такая мысль иногда приходила Косте в голову. — И вдруг те самые «нормальные», воркующие друг с другом парочки, те самые «заи» и «рыбки» по ночам предаются чудовищным БДСМ-оргиям с плетками, наручниками и веревками, и подвешивают себя на крюках, и всячески себя истязают, чтобы потом, когда солнце взойдет, казаться себе и миру нормальными, правильными людьми, «заями» и «рыбками». Никто и никогда не узнает, что творится за закрытыми дверями». Впрочем, эту странную, немного пугающую мысль Костя отвергал с ходу. Нет никаких БДСМ-оргий, никто не истязает себя плетками, никто не калечит себя в полнолуние. Просто кто-то насмотрелся жесткого порно. Кстати, из них двоих подобной жестью увлекалась как раз таки Диана Анатольевна — ее почему-то возбуждали только такие фильмы. А сам Костя только один раз смог посмотреть подобное видео до конца — ему реально стало жалко девчонку, и он искренне пожелал ей все-таки поступить в институт в следующем году.
14
Порой он и сам не понимал, до какой степени на него повлияла Диана, и до какой степени он сам заразился ее пугающим мировоззрением, и до какой степени это пугающее мировоззрение уводило его в темноту — в ту темноту, которую не осветили бы и сотни фонариков, и когда его жизнь, прежде вполне благополучная и даже счастливая… Впрочем, счастье — это слишком обтекаемое слово, за которым чаще всего ничего не стоит, кроме горсти правильно подобранных антидепрессантов… Так вот, с какого момента его прекрасная молодая жизнь превратилась в нечто пугающее?
С того ли момента, когда пьяная Диана Белогорская ввалилась в его жизнь, Диана Белогорская, звезда всей школы, умница, красавица и отличница, которую отчислили из института после первого года обучения, потому что там никто не понял, что она умница и красавица. Вот еще одна точка восстановления — Диана пришла в квартиру Григорьевых вроде как за спасением, испугавшись, что разгневанный отец убьет ее из-за отчисления, да так и осталась навсегда в их семье. Спустя два месяца после неожиданного появления Дианы они с Костей расписались в единственном загсе Воскресенска-33, а потом поехали праздновать в ресторан «Эдельвейс», который еще сгорел через пять лет. Никого из семьи Белогорских на свадьбу не пригласили: «Кость, мне лучше убить себя, чем снова их увидеть». Или — а это ближе к истине — все началось с того момента, как Диана впервые с криком проснулась среди ночи. Это случилось сразу, как только молодожены заселились в новую квартиру на Фестивальной, 2. Костя подумал тогда: ну пустяки, увидела страшный сон, с кем не бывает, — но кошмары повторялись все чаще и чаще.
Пару раз в неделю, а иногда чаще, Диана просыпалась глубокой ночью, и Костя каждый раз просыпался с ней, и сложно было не проснуться, потому что кричала она, как будто испытывала настоящую боль. Костя долго не решался спросить, что за кошмар ей снится.
— Мне снится, что я лежу на рельсах. Лежу, точно парализованная, не могу даже пошевелиться, но знаю, что издалека ко мне приближается поезд и что мне надо, очень надо подняться, но я не могу, и продолжаю лежать, и понимаю, что поезд все ближе и ближе. Потом я просыпаюсь. Я ни разу не видела этот поезд, но я знаю, что он есть.
Костя посмотрел на часы. 4:00.
— И часто тебе снится этот сон?
Реальность расплывалась перед Костиными глазами, веки слипались, агрессивный электрический свет обжигал роговицу, но Диану надо было дослушать — едва ли не впервые за все время она была откровенной.
— Очень часто, — ответила Диана.
— Ну, — Костя попытался разрядить обстановку, — это всего лишь кошмар, ты же знаешь, в Воскресенск-33 поезда не ходят.
Диана посмотрела на него своим фирменным уничижительным взглядом. Костя понял, что работы по спасению провалились.
— И давно тебе снится этот ужас?
— Лет с пятнадцати.
— А он с чем-то, — во рту пересохло, Костя с трудом отлепил язык от нёба, — связан? В твоей жизни было что-то… что тебя так напугало?
И Диана в ту ночь соврала — Костя узнал об этом немного позже.
— В моей жизни не было ничего, что могло бы меня так напугать, — очень твердо — ну вот тут можно было догадаться, что она врет, — очень внятно произнесла Диана. — Мне просто снятся кошмарные сны.
А буквально через неделю после этого разговора уже сам Костя проснулся среди ночи, понял, что Дианы рядом нет, поднялся с кровати и обнаружил жену на кухне. Она курила и смотрела телевизор с выключенным звуком. Верхний свет она зажигать не стала, видимо, чтобы не разбудить Костю. Костя же так и застыл в проеме двери.
— Опять?
— Скажи честно, ты не жалеешь о том, что на мне женился?
— А должен?
— А ты еще не понял, что я чокнутая? — какая-то в ее голосе появилась странная интонация, то ли скрытая агрессия, то ли неуместный сарказм.
— Раньше за тобой этого не замечалось.
По телевизору — включен был какой-то музыкальный канал — показывали клип Майкла Джексона, тот самый, где он поет, стоя на пожарище.
— А я хорошо скрывала. Точнее… В школе я еще как-то держалась. Впрочем, ты же помнишь. А в институте… В общем, в тот день, когда меня отчислили из института, в этот день кое-что произошло. Я не знаю, как тебе это объяснить, да ты, наверное, и не поймешь. В общем, в день, когда меня отчислили, я вроде как сошла с ума. Не перебивай, пожалуйста. Я как будто заснула, но продолжила при этом шевелиться и разговаривать. Не понимаешь? Меня как будто погрузили в тягучий кисель, темный, мерзкий, в этом киселе ворочаются спруты с гигантскими щупальцами, и все это рядом со мной, очень от меня близко, и мне так противно, а эти спруты трогают мою обнаженную кожу, и… о-очень темно. Мир будто залила черная жидкость, и… Я не могу так больше.
— В тот день, когда тебя отчислили из института, ты прилетела домой и пьяная, с бутылкой текилы в руках, завалилась ко мне?
О да, о да. Кадр был что надо: промокшая Белогорская, пьяная вдрабадан, стоит на пороге, ничуть не смущаясь того, что на нее таращатся Костины родители.
Диана — и Костя это уже давно понял — вовсе не умела выражать свои эмоции. Иная девушка на ее
