было, и быстренько заполнила все необходимые сводки по второму курсу, после положила их нашей заведующей кафедрой на стол. А я, схватив свой пиджак, понеслась в столовую. Наверняка, там были уже и сэр Барри, и его дочь. Я на всей скорости (несчастной улитки, постоянно мной упоминаемой) неслась пообедать. Натертые места на ступнях, все еще помнящие вчерашнюю охоту, неизменно мне об этом напоминали.
Ворвавшись в шумную столовую — туда, где обсуживали преподавателей, я обнаружила, что забыла свой портфель, а в нем и деньги на обед. Это заставило мой левый глаз нервно дергаться, но не только это печальное открытие принуждало веко сокращаться в судороге, а еще одно увиденное новшество. За нашим столиком, где обычно сидели магЗоологи и магХимики (супружеская пара Роксов объединила два этих направления), теперь сидел никто иной как Серхио Кроуэлл собственной персоной, с темными волосами, завязанными в низкий хвост, в дорогущем костюме цвета ночи, качество которого видно было даже мне.
Вот как знала, что его упоминание не к добру. В столовой отсутствовала только леди Лаиса, вероятно, она уже убежала встречать сына. Зато все остальные дамы (от мала до велика) сидели чуть ли не на голове у сэра Кроуэлла. Это обстоятельство портило настроение у мужской половины наших преподавателей, если судить по их хмурым лицам. У самого Серхио лицо выражало абсолютное безразличие. Он по всем правилам этикета отбивался от бесконечно задаваемых вопросов наших любопытных женщин. Только Барри Рокс со своей женой вели себя так же, как и всегда, то есть были полностью поглощены друг другом. Им редко удавалось побыть вместе, потому что оба много работали и дело свое любили, даже обеденный перерыв эта достойная пара использовала для того, чтобы насладиться друг другом.
Я уже хотела развернуться, чтобы никем не замеченной спокойно удалиться в преподавательскую и посвятить свое время чтению, а предаться чревоугодию можно и позже, но я не успела.
— Профессор Брайнс! — приятным баритоном воскликнул Серхио, откровенно радуясь и улыбаясь во все аристократические зубы. — Мы только Вас и ждали. Что же вы стоите в дверях? Проходите. О, что же это я, где мои манеры? Давайте я за Вами поухаживаю.
Серхио Кроуэлл выскочил из-за стола и приблизился ко мне, но на этом он не остановился, а сопроводил меня к раздаточному столу и принялся выбирать для меня вкусности по своему усмотрению, не удосужившись узнать мои предпочтения.
Я стремительно краснела от того, что не смогу все это оплатить, даже если и вернусь за своим позабытым портфелем. Но не только это меня смущало, а еще то, что при всем желании в меня бы не поместилось такое количество разнообразных блюд.
Когда повариха озвучила цену, мои рыжие волосы встали дыбом, а красным было не только лицо, но уже и шея. Она ждала каких-то действий именно от меня, а я, вскинув голову и посмотрев Серхио в глаза, четко произнесла:
— У меня нет такой суммы.
Своими словами я сильно удивила мужчину. Несмотря на все свое аристократическое умение тщательно скрывать истинные чувства, в этот миг Серхио дал слабину. Его брови взлетели, выдавая настоящие эмоции, но почти сразу же на лицо вернулась небрежная легкость. Он достал из кармана счетную книжку, расписался на чеке и оставил его с выписанной суммой, которую назвала работница столовой. Чек можно было обналичить в любом банке.
А мне на ухо он злобно прошептал:
— Как Вы могли подумать, что я позволю леди оплатить обед самой?!
На этом изыскании настоящие эмоции скрылись куда подальше, а мужчина галантно продолжал ухаживать за мной — донес поднос до стола. На вид Серхио Кроуэлл был абсолютно спокоен. Аристократ посадил меня на свое место, потому что оно было единственным свободным, самостоятельно принес для себя стул (не поленился же) и устроился напротив, видимо, для того, чтобы прожигать меня своими голубыми глазищами все это время, демонстрируя во всей красе только мне, насколько он был не доволен моим поведением и сомнением в его аристократичности и мужественности.
— Я столько не съем, Серхио, вероятно, вы тоже проголодались… Угощайтесь, — произнесла я, когда мне надоели леденящие душу взгляды, убивающие напрочь весь аппетит.
Большую часть блюд я передвинула к нему, оставив себе только сэндвич с курицей и овощной суп. За нашим столом царила такая тишина, что ее можно было есть вместо обеда. Все пристально наблюдали за нами двумя, даже супруги Рокс изменили своим привычкам и тоже присоединились к слежению за каждым нашим взмахом ресниц.
— Приятного аппетита, — довольно чопорно сказала я и опустила свой взгляд в тарелку, чтобы не видеть назойливое поведение присутствующих. Жаль, что перестать ощущать их взгляды так просто не получалось, а все благодаря непрошенному аристократу. Зачем он только появился здесь, только принес разлад в коллектив, а ведь здесь было так приятно работать… до этого момента.
Я так и не подняла глаз, пока все не доела, а когда осмелилась посмотреть на человека, который и внес сумятицу в привычную рабочую обстановку, то заметила, как он очень мило и часто работал ложкой и, казалось, что ел с потрясающим аппетитом и удовольствием. Все сидящие, конечно же, обратили на это внимание. Когда Серхио доел, я не удержалась, в отличие от остальных, и спросила:
— Вкусно?
Он не ожидал ни моего вопроса, ни того, что пища была на самом деле вкусна, но ответил предельно честно:
— На удивление — очень! Кофе?
За его предложением, как я решила, скрылась очередная секундная слабость и трещина в его «маске».
— С удовольствием, — ответила я, дав ему возможность сбежать. Но я не рассчитала, что таким широким жестом подставляю под удар себя.
Как только Серхио удалился на приличное расстояние, так далеко, чтобы ему было не слышно преподавателей, прозвучал вопрос от Ларины с выраженной и крайне недовольной интонацией:
— Что у вас с ним?
Моментально от всей женской половины полетели подобные вопросы, вплоть до того, спим ли мы вместе, и множество неприятных взглядов, от завистливых до жалостливых. Честно говоря, я по-настоящему растерялась от неожиданного натиска и давления, таких неуместных слов и неправильных взглядов. Еще это противное любопытство — желание засунуть свой нос в чужую жизнь… в своей бы разбирались. Я довольно грубо ответила, желая сразу поставить на место всех желающих выяснить то, что их совсем не касается:
— Спим или же нет, Вы об этом не узнаете!
Не дожидаясь реакции взрослых, казалось бы, умных людей — людей науки, я сбежала из столовой, так и не выпив свой кофе. Кофе —
