Попытался вцепиться пальцами в ступеньку, но безуспешно. И, пересчитывая ступеньки животом, покатился вниз.
Точно как акробат без лонжи.
Она поймала меня на полпути вниз. Она рыдала, заливалась слезами. И прижимая меня к себе, кричала:
— Как же ты вылез из манежа? Как ты вылез?
(NВ: во время истерических припадков Она забывает повторять свои «мы» и «да, зайчик?».)
Конечно, Она зря дожидается ответа. Я не выдам ни имен, ни явок.
Несмотря ни на что, я сегодня хорошо поработал. Будем считать, что миссия завершена.
День 24
Она придумала мне новое развлечение. То есть отвлечение. Сегодня у Нее очень много дел. Непонятно зачем, но Она решила устроить «скромный парадный ужин».
(Напрасные надежды! Заранее ясно, что эта затея обречена на провал.)
Вот почему утром Ей необходимо было нарезать чеснок и нашпиговать им все, что попадет под руку.
А значит, меня нужно было нейтрализовать.
Она посадила меня в манеж. После недавних событий его неоднократно латали и укрепляли, и теперь единственный способ выбраться на свободу — это прорыть под ковром подземный ход. В манеж Она, как всегда, накидала гору пластмассовых погремушек, уточек, игрушечных телефонов, машинок и прочих предметов, потерявших всякую форму и потому неотличимых друг от друга. Этой дрянью я должен был играть, то есть стучать друг об друга, жевать, ломать и пачкать.
Ей давно пора понять, что подобная глупость не способна занять мое внимание хотя бы на триллионную долю секунды. Я не дал себе труда даже плюнуть на все это и сразу же заорал.
Она не может долго выдержать моего крика. Она успела надеть фартук и нарезать одну дольку чеснока — вот все, что она успела, прежде чем Ее настигла страшная мысль — СО МНОЙ СЛУЧИЛОСЬ ЧТО-ТО УЖАСНОЕ.
Кстати, это очень важный пункт в борьбе с родителями. Они могут вообразить, что ребенок кричит просто так, из вредности. В таком случае я бы рекомендовал резко переменить интонацию крика. Делается это так: нужно ненадолго замолчать, а потом разразиться таким душераздирающим воплем, что среднестатистический родитель тут же в панике бросится к любимому чаду.
Но если их и это не проймет, ничего не остается, как прибегнуть к старому доброму самострелу.
Право же, это только звучит страшно. Вполне удовлетворительное ранение можно получить, просто грохнувшись на пол или ударившись частью тела обо что-то твердое. Если попрактикуешься как следует, можно научиться получать наибольший визуальный эффект при наименьших потерях. И, хотя вовсе не больно, кричать обязательно нужно так, будто тебе выдирают ногти.
Вбежав в комнату и обнаружив истекающего кровью ребенка, родитель непременно схватит его на руки и, прижимая к себе, начнет причитать:
— Ах, бедная моя крошка! Ты поранился! Ах, какая же я гадкая мать/какой гадкий отец! Никогда себе не прощу!
Самое главное, действительно не простит. Унесет вину с собой в могилу.
Но вернемся к нынешнему утру. Она решила обезвредить меня с помощью нового занятия — включила телевизор.
— Смотри, — проворковала Она. — Вот детская передача, да, зайчик? Какие там зверушки, какое все яркое, красивое, и музыка веселая, да? Нам это понравится, правда, зайчик?
Ну ладно. Целую минуту я честно глядел на экран, и сразу понял, что детские передачи еще скучнее, чем навязшая в зубах груда погремушек, уточек, машинок, телефончиков и одинаковых бесформенных предметов.
И если Она воображает, что я буду тупо сидеть и смотреть телевизор, Она явно живет в придуманном мире.
Я не вступаю в подобного рода сделки. И чем раньше, мамочка, ты это поймешь, тем лучше.
Двенадцатый месяц
День 2
Утром явилась Ее мамаша и принесла мне подарок.
— Это на Рождество или на день рождения, немного рановато, конечно…
Я развернул бумагу. Родители всегда восторгаются ловкостью, с которой я это делаю, но, право, для меня это ничего не стоит. С подарками я поступаю, как с любым предметом, попавшим мне в руки, — хватаю за выступающие части и начинаю тянуть. У подарка за выступающие части вполне сходит оберточная бумага. А содрав ее, я смотрю, что еще можно оторвать.
У сегодняшнего подарка ничего нельзя было оторвать. Передо мной предстала цельная и неразъемная пластмассовая конструкция — ночной горшок.
Моя мать посмотрела на этот предмет с явным неудовольствием.
— Это слишком рано. Ведь я же тебе говорила, мы будем его высаживать, только когда он сам захочет.
— Приучать к горшку никогда не рано, — безапелляционным тоном заявила Ее мамаша.
— Это всего лишь вопрос дисциплины, как, впрочем, и отнятие от груди.
— При чем тут отнятие от груди?
— Ты, конечно, прости меня, дорогая, но я все-таки выскажусь. Если бы ты тогда проявила твердость и перестала его кормить…
— Мы не говорим сейчас о кормлении, мама. Мы говорим о горшке.
— Хорошо, дорогая. Я хочу сказать только одно. Чем раньше ребенок привыкнет к горшку, тем раньше он начнет проситься.
— Ничего подобного.
— Не спорь. Вы все к году уже ходили на горшок.
— Да? Так вот почему мы все психопаты!
Мне стало ясно: как и кормежка, горшок может стать прекрасным поводом для шантажа.
День 12
Еще не решил, как быть с первым словом.
Сегодня утром чуть не проговорился. Она меня как раз одевала.
— Ох, — стонала Она, — ты просто маленький негодник! Ты просто… я даже не знаю, как назвать… ну просто…
«Обструкционист, да?» — чуть не вырвалось у меня.
Вовремя спохватился.
День 17
Первый раз в жизни увидел бумажную гирлянду.
Оказывается, скоро какое-то Рождество. Она по этому поводу ужасно суетится. Не знаю, всегда так было, или это Она в мою честь.
Она вертела передо мной гирлянду и щебетала:
— Смотри, какая прелесть, да, зайчик? Это гирлянда. Нам нравится, да? Ах, красота… Посмотри…
Да, нам понравилась гирлянда. Но не для того, чтобы смотреть.
Как всегда, мой час настал, когда зазвонил телефон. Стоило Ей ступить за порог, как я подполз к гирлянде, которую Она неосмотрительно оставила, схватил ее за конец и принялся методично рвать в клочья.
И вдруг у меня появился неожиданный союзник. Кот. Под его когтями гирлянда ловко превращалась в конфетти. Впервые мы действовали вместе, душа в душу. Может, мы еще станем друзьями?
А может быть, и нет. Я первым услышал, что Она положила трубку и направляется к нам. К Ее приходу я уже сидел в другом конце комнаты и укоризненно глядел на кота.
Бедное создание поймали с поличным. Он получил обычный шлепок и, как всегда, кинулся в свою дырку под дверью. Да, до дружбы, пожалуй, далековато.
День 18
Они тоже подумывают о моем первом слове.
Вечером Она расчувствовалась.
— Я так хочу, чтобы он скорее заговорил, — сказала Она мечтательно.
— Не знаю, не знаю, — ответил папочка, известный шутник. — Не уверен, что нам понравится то, что он скажет.
Конечно, в каждой шутке есть доля правды, но я решил, что не буду говорить гадости. А впрочем, посмотрим.
Уж очень это заманчиво.
— Вот было бы здорово, — продолжала Она, — если бы первое слово он сказал в Рождество…
Как трогательно и наивно. Хотя почему бы и нет? Я не злопамятный, и если родителям хочется, чтобы я начал говорить в Рождество, не будем отказывать им в маленьком невинном удовольствии.
Пожалуй, я скажу: «С Рождеством вас!» Это будет очень к месту.
Можно, конечно, изобразить из себя малютку Тима* — пролепетать «Храни вас Господь», и все такое прочее, — но это ужасно избитый номер.
(*) Герой романа Чарльза Диккенса.
Он прервал мои благие мысли:
— Да, хорошо бы. Ведь будут наши родители…
Ах вот оно что! Это не для них самих. Они хотят, чтобы я выступил перед публикой.
День 20
Теперь мне совершенно ясно, зачем им это первое слово.
Они прекрасно знают, что празднование Рождества сулит им одни неприятности. Еще бы, обе пары дедушек-бабушек на таком, в общем-то, ограниченном пространстве.
Как же они не поймут! Казалось бы, мрачный опыт моих крестин должен был вдолбить им в голову основное правило семейного благополучия: ИХ РОДИТЕЛИ НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ДОЛЖНЫ ПЕРЕСЕКАТЬСЯ!
Они надеются, что я скажу первое слово или покажу новый фокус и таким образом приму огонь на себя.
Мечтайте, родители, мечтайте.
День 24
Их поведение необъяснимо. Я спокойно уносился в мир сновидений, когда на цыпочках они прокрались в детскую, и, хихикая и перешептываясь (очевидно, на них уже снизошло праздничное настроение), привязали к спинке кроватки пустой чулок.
Немного позже они вернулись и заменили его на полный. Как это понимать?
Ну хорошо, если вам так хочется, через пару-тройку лет я тоже включусь в игры Дедушки Мороза. Буду пихать записки в дымоход, вешать чулок над кроватью, выставлять в гостиной рождественские пирожки, стакан виски и блюдечко с чипсами для северного оленя. Утром буду неподдельно изумляться неизвестно откуда взявшимся в чулке подаркам. Но мне ведь нет еще и года! С чего ж вы взяли, что я буквально с младенчества должен принимать на веру эти сказки про красноносого благодетеля, который яИобы лазает по дымоходам и щедро набивает подарками чулки послушных деток?
