в сторону привычную модель поведения. Возражать, меж тем, начал мягко.
— Со всем уважением, супремо, — в городе орудует убийца. На его счету уже пять трупов. Горожане в панике, супремо. Они смотрят на нас волками, потому что мы не можем защитить их от Волка! Истинного виновника страшных преступлений они не могут покарать сами, но скоро для них виноватыми станем мы, так как не можем найти убийцу! Или, что гораздо хуже, супремо, они сами начнут назначать виноватых, без особого разбора и следствия! И будут прямо на улицах забивать их камнями и палками! Потому что им страшно, а люди, испытывающие страх, становятся самыми опасными зверьми, что есть в мире! И в этих обстоятельствах, супремо, мне совершеннейшим образом насрать — кого я буду допрашивать, чтобы найти этого выродка, который потрошит женщин! Пусть это будет хоть маркиз Фрейланг, хоть сама грандукесса!
Распалившись в процессе произнесения речи, он лишь в самом ее конце сообразил, что он фактически уже в голос орет на своего начальника. И, запоздало испугавшись собственной смелости, закончил:
— Со всем уважением, супремо Торре.
Старик смотрел на него, казалось, равнодушно. Только в глубине темных глаз понемногу разгорались искорки, грозящие превратится в пожар начальственного гнева. Затем он неожиданно раскашлялся и Ипий только пару секунд спустя понял, что Джованни Торре смеется.
— А у тебя все в порядке с яйцами, сынок! — закончив кашлять проскрипел кансильер. — Я уж думал, палаш мне в глотку, что ты так и будешь сносить все, что я на тебя вываливаю! А это бы меня разочаровало.
— Супремо? — Ипий несколько смутился от такой неожиданной реакции начальства.
— Заканчивай меня титуловать через каждые три слова, Торуго! Меня уже начинает подташнивать от этого твоего “супремо”, а в моем возрасте это опасно. Тем более тон, которым ты произносишь это слово, говорит не о том, что ты лижешь мне зад, а вовсе даже наоборот! — Торре сделал небольшую паузу, набирая воздуха. — И ты три тысячи раз прав! Если наш Лунный волк хотел срать на разницу в сословиях, вскрывая животы и мещанам, и дворянам, с какой стати нам действовать иначе? Мое разрешение ты получил, документ — это подтверждающий, получишь через час в канцелярии. А теперь, сынок, иди работай. И желательно быстро! Потому как, несмотря на внезапно появившееся к тебе уважение, разозлил ты меня, палаш тебе в глотку, ой как сильно!
Ипий кивнул и, все еще пребывая в замешательстве, направился к двери. В спину ему прилетело прощальное пожелание кавалера Джованни Торре:
— И найди этого выродка, Торуго! Даже если у него род от пророков ведется! И если что-то узнаешь — сразу ко мне!
Остановившись в одном из замковых коридоров, Ипий прислонился спиной к стене, обдумывая свои следующие действия. Не то, что бы эти действия там толпились, как просители в приемной окружного судьи…
Нужно найти стражников, которые ходили в ночные смены, опросить их. Сделать это будет непросто, учитывая “теплые” чувства, испытываемые их начальником — бароном да Бронзино к инквизиции. Хотя, если тот ничего не узнает, то не будет и переживать, верно?
Затем вернуться в приемную и забрать разрешение, подписанное Торре. Ипий не обманывал себя в этом вопросе. Сама по себе бумага мало что давала, но лучшее иметь ее, чем не иметь.
Ну а потом спуститься в замковое подземелье и узнать, что там удалось узнать Роберто на вскрытии. В последнее, а именно в успешность этого мероприятия, верилось с трудом, но Единый, как известно, тот еще шутник.
Разговор с супремо оставил после себя странное чувство. Вроде тот его и похвалил, но Ипия при этом не покидало ощущение, что кавалер Торре был даже доволен проявленной инициативой своего подчиненного. С чего бы?
“А с того, идиот, что на нашего старика давят благородные!” — хмыкнул инквизитор. — “С того, что на зверства Лунного волка они не обращали внимания, пока тот не распотрошил аристократку! А ты, старый дурак, фактически предложил себя ответственным за расследование! И, в случае неудачи, дедушка Торре, расплатится с дворянами твоей головой!”
Ипий Торуго потряс головой, изгоняя сим действием неприятные мысли из своей головы, и, отлепившись от холодной стены, направился в караулку.
***
— Ипий! Старый ты греховодник! Какими судьбами тебя занесло в нашу дыру?
Инквизитор сдержанно улыбнулся шагнувшему ему навстречу здоровяку-стражнику. Не дотягивающий пару ладоней до потолка караулки гигант протянул ему руку.
— Дела-дела! — отвечая на рукопожатие, сказал Торуго. — По ваши стражничьи души пришел.
— Так я мзду уже смены три не брал! — гоготнул здоровяк и отступил в сторону. — Проходи, раз пришел.
Каменный сарай стоящий неподалеку от воротной башни замка и называющийся караулкой, был местом, куда Ипий предпочитал заглядывать как можно реже. Нет, стражники относились к нему дружески, не забыв толкового и справедливого дознавателя, с тех еще времен, когда все преступления находились в ведении городской стражи, а не судебной инквизиции. Но именно здесь была высока вероятность встретить начальника стражи барона да Бронзино. Чего инквизитор, с момента перехода из-под его руки в ведомство супремо Торре, старался избегать.
Не то чтобы у него с бароном у Ипия были какие-то сложные взаимоотношения. Не было даже личной неприязни, если уж совсем честно говорить. Просто да Бронзино плохо перенес вывод из своей власти всех следователей и дознавателей, и винил в этом не маркиза Фрейланга, данное решение принявшего, а своих бывших подчиненных. Которые, как он считал, его предали.
Казалось бы — дворянин в первом поколении, а отношение к людям — как у настоящего тана!
Караулка была полна людьми, их гомоном и их запахами. Чем пахнут стражники, вернувшиеся с патрулирования улиц или только собирающиеся на него заступать? Не розами, синьоры, не розами! Кто-то перематывал портянки, готовясь к выходу на патрулирование улиц, кто-то неторопливо ел кашу, кто-то отдыхал, лежа на грубо сколоченных топчанах. Большая же часть людей разбилась на группы и о чем-то друг с другом разговаривали.
Некоторые из стражников, заметив, а точнее — услышав, появление своего бывшего коллеги, поворачивались в его сторону, махали рукой, приветствовали, шутили. Ипию оставалось только отвечать и ждать, когда галдеж по случаю его появления смолкнет.
— Есть пара вопросов, Хоба. — сказал он здоровяку, когда внимание к нему немного поутихло. — Пойдем в уголок присядем.
Собеседник инквизитора кивнул и прошествовал за ним к пустой лавке у стены. Уселся рядом и легонько пихнул Ипий в плечо.
—
