И ведь почти правду сказала… Все равно на душе муторно из-за того, что приходится маме врать. Но ничего. Совсем скоро уже все разрешится. Во всяком случае, очень на это надеюсь.
— Точно? — переспрашивает мама с подозрением, но уже слышно по голосу, с каким облегчением она говорит.
— Конечно.
— Сонь… — она заминается, — но, может, приедешь все-таки в гости? Тебя давно не было, мы соскучились очень. Хоть на денечек.
— Даже не знаю, мам, — говорю честно, — я посоветуюсь с Демидом.
— Приезжай хотя бы ненадолго. Демида тоже бери. И Лесю, конечно.
Вздыхаю тяжело. Мне и самой хочется увидеть маму, да и с братом и сестрой повозиться. Но не знаю, что на это скажет сам Рокотов…
— Ма, я постара…
— Это срочно, Соня, — перебивает она серьезным голосом.
— Л-ладно, — запинаюсь я, опешив от внезапной смены тона разговора.
— Мне пора бежать. Жду тебя очень, — снова тепло говорит она.
Мама кладет трубку и я, слегка растерявшись, смотрю на дисплей. И тут меня осеняет: я же даже не спросила толком, что случилось! Перезваниваю снова, но телефон уже недоступен. Наверное, снова Валечка случайно отключила, когда мама по привычке оставила его на столе. Ох, только бы не заболел никто! После тяжелой болезни бабушки, за которой мы ухаживали до самого конца, самое страшное — услышать снова какой-нибудь ужасный диагноз…
Нервно кусаю костяшки пальцев. Надо перезвонить позже, обязательно, чуть позже мама точно заметит, что телефон отключен совсем. В этот момент Леся подползает ко мне и, держась за мою ногу, бодро поднимается на ноги.
— Что такое, моя зайка? Уже на улицу хочешь? — улыбаюсь я, глядя на то, как Леся уже натягивает любимую панамку для прогулки, которую держала в кулачке за край.
Сборы хоть немного отвлекают от разных мыслей, и я снова радуюсь тому, что рядом малышка. Если бы не она, я бы все ногти сгрызла давно от нервов.
Слышу звук открываемых ворот и выглядываю в окно. Огроменный черный джип паркуется возле дома, и я едва сдерживаю радость. Демид! Ну наконец-то. Вот заодно и спрошу у него про поездку домой. Судя по голосу мамы, дело срочное. Хоть она и старалась не показывать тревоги, но теперь все равно на сердце неспокойно.
Я беру Лесю за ручку и направляюсь навстречу Рокотову.
— Привет, — с ходу бросает Демид, расплываясь в улыбке. В руках у него два огромных пакета, так что приходится посторониться, чтобы пропустить его из прихожей на кухню. Когда он проходит мимо, возвращаюсь назад, держа Лесю за руку.
— Что ты там снова привез? И так весь холодильник забит, — качаю я головой, не переставая улыбаться.
— Да тут по мелочи вроде все. Фрукты, пюрешки всякие, игрушки. Набросал по-быстрому. Не с пустыми же руками ехать, — пожимает плечами Рокотов.
Я оглядываю стоящие на столе полные пакеты, те, которые он «набросал по-быстрому», и только вздыхаю. Приходится постоянно что-нибудь печь, чтобы просто продукты не выбрасывать, а так как сама я все это не съем, угощаю либо Демида, либо парней из охраны. Иногда мне даже кажется, что это его коварный план, ведь домашнюю еду он очень любит. Во всяком случае, все, что готовлю я в его приезды, съедает подчистую.
— Ну что, как вы тут? — интересуется Рокотов.
Он подходит ближе, берет на руки Лесю и мягко щелкает ее по носу.
— Привет, стрекоза.
Малышка тут же расплывается в довольной улыбке и заливисто хохочет, когда Демид начинает ее слегка щекотать.
— Ничего, нормально, — отвечаю запоздало, залюбовавшись милой картиной, — Только…
— Что? — мужчина переводит на меня мгновенно посерьезневший взгляд.
— Меня, если честно, немного напрягает охрана. Я хотела выйти прогуляться с Лесей по улице, а они сказали, что не могут меня выпустить, потому что ты запретил.
— Я же говорил тебе, что светиться лишний раз не стоит. Это для твоей и Леськиной безопасности, — в тоне Демида слышится облегчение, когда он понимает, что ничего серьезного не произошло
— Думаешь, что даже прогуливаться не стоит? Я тут посмотрела по карте — лесок совсем рядом с нами, буквально через пару домов. Он небольшой, мы не заблудимся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И зачем тебе туда? Здесь достаточно просторно, и во дворе есть, где гулять. С другими людьми лучше не пересекаться без крайней необходимости, — повторяет он.
Я только вздыхаю. Да, конечно, он прав, но… это же недалеко совсем, да и какова вероятность, что в этом лесочке мы вообще кого-нибудь встретим? Мизерная. Даже страшно про поездку домой заикаться… Уже ясно, что не одобрит.
— Ты сегодня уезжаешь? — спрашиваю я вместо того, чтобы спорить. Бесполезно.
— А что, ты уже начинаешь по мне скучать? — как всегда вместо ответа иронично подкалывает Демид, и я только закатываю глаза.
— Вот еще! — фыркаю гордо, но тут же качаю головой, — Просто мне тут почти не с кем поговорить. Охранники ребята неразговорчивые, Леся пока что тоже.
— Соня, ты знала, на что идешь, — резонно замечает Рокотов, спуская малышку с рук.
— Знала. Просто не ожидала, что не разговаривать хоть с кем-нибудь окажется так тяжело.
— Ты вроде бы планировала Лесю к педиатру сводить?
— Да, я говорила тебе об этом на прошлой неделе. К нам врач должен приехать домой.
— Ну вот и поболтаешь, — улыбается во все тридцать два Демид.
А мне снова хочется его треснуть! Нашел, блин, выход. Но спорить точно без толку, это я уже знаю. Так что просто киваю в сторону двери:
— Мы гулять идем. Не хочешь с нами?
— Если на ужин обещаешь что-нибудь вкусненькое сделать, — шантажирует Демид.
— Вот еще! Терпеть твое общество, а потом еще на кухне пропадать, — хмыкаю я и, развернувшись, шагаю с Лесей на улице.
Уже поневоле перенимаю его манеру разговаривать, ну что за беда… Ведь действительно рада, что приехал, и просто поговорить с кем-нибудь хочется, но нет же, надо отбрить в стиле Рокотова. Хорошо, что он воспринимает наши перепалки с юмором, потому что догоняет почти у выхода и открывает перед нами дверь:
— Ну ладно, так и быть. Приехать сюда и не испортить тебе вечер, находясь рядом? Вот еще, — ухмыляется Демид.
Встречаюсь с ним взглядом и, едва сдержав улыбку, царственно киваю:
— Ладно, так и быть, приготовлю тогда что-нибудь.
Рокотов победно хмыкает.
Вот же гад. Нет бы поблагодарить…
Играть и гулять на свежем воздухе Леся обожает даже больше рисования и лепки. Вот и сейчас спустя два часа едва удается затащить ее домой. И то с ревом! Ведь Демид приехал, а он вечно выдумывает для нее всякие игры и развлекает, что еще может быть интереснее? Приходиться уговорить Лесю, что завтра мы обязательно выйдем прямо утром, а сейчас пора кушать, купаться и ложиться спать, чтобы набираться сил.
Освобождаюсь я только к десяти вечера, когда Леся засыпает, а пока с ужином провозилась, стрелки часов уже к началу двенадцатого подошли.
Демид занимает место напротив меня, гасит верхний свет, оставляя приятный полумрак от неярких ламп на стенах, от чего становится еще уютнее. Правда, мне совсем не до этого. Даже ужин в горло не лезет, потому что вечером я уже три раза в разное время набирала маму. Ее телефон до сих пор оставался отключенным. Можно, конечно, предположить, что она про него попросту забыла, включит утром, но меня не отпускает тревога.
Кусаю губы и просто кромсаю на кусочки рыбу, пытаясь собраться с духом и начать разговор.
— Что-то случилось? — проницательно спрашивает Демид, все это время молча наблюдавший за мной.
Выдыхаю, прикрывая на мгновение глаза, и решаюсь. Выбора нет, поговорить об этом все равно придется.
— Я хотела у тебя спросить, можно ли к маме съездить, — говорю я, а сама безотрывно слежу за реакцией Демида.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Соня… — хмурится он.
— Просто она позвонила, сказала, что это что-то срочное! — тороплюсь объяснить я, боясь услышать отказ, — Вдруг и правда что-то серьезное!
Глаза против воли наполняются слезами, и я поспешно отвожу взгляд. И без этого себя накрутила за весь вечер, а теперь и вовсе от бессилия разреветься хочется.
