Стальная трубка летела ко мне. Я инстинктивно остановила ее кривой палкой. Звон столкнувшегося оружия разнесся эхом по пустому зданию. Охотница ударила снова. Я еще раз отразила атаку. Сделав кувырок назад, я вскочила, сжимая палку в знакомой обратной хватке. Удары сыпались. Но я отражала все, взмахивая палкой. Девушка с кастетами била все быстрее и яростнее. Она перестаралась, взмахнув, и я отразила ее удар, повернула запястье и выбила ее трубку!
Она завыла в гневе, пораженная от моих навыков. Она не могла защититься, я ударила кончиком палки в ее грудь, по точке хридая. Она выдохнула с болью и рухнула на пол.
Хоть я не попала метко, удар вывел Охотницу из строя. Бросив стальную трубку, я пошатнулась, шагая к лестнице. Дамиен тоже нашел путь в здание, поднимался по лестнице. Я поднялась на следующий этаж, потом на крышу. Город тянулся передо мной. Группа строителей, устраивающая балку на место, повернулась ко мне, они были возмущены.
— Эй! Что ты тут делаешь? — крикнул один из них.
— Ищу путь вниз, — ответила я. Другой лестницы не было. Я выглянула за край крыши, увидела пропасть в пять этажей высотой. Быстрый, но опасный спуск.
— Акробатические навыки поражают, — отметил Дамиен, игнорируя протесты строителей, шагая ко мне. — Еще выступишь?
Идти было некуда, я пятилась к краю здания, оглянулась на обрыв.
— Еще раз… — сказала я и спрыгнула с крыши.
Я летела секунды по воздуху, с ужасом ощутила дежавю. Как Елена, падающая с трапеции на смерть, я летела к земле. Внизу стройка стала ареной цирка, работники смотрели, задрав головы — зрители в ужасе.
Я поняла, что могла отпустить себя. Быстрой гибелью покончить со всем. Как трагическая смерть Елены, это будет надежный способ сбежать из хватки Танаса… в этой жизни. Но, по словам Феникса, жестокая гибель могла повредить мою душу и ослабить Свет, а я не хотела усиливать Танаса. И инстинкт выживания был сильнее.
Я падала, вытянула руки и сжала канат от балки, свисающий с крюка крана. Я сжала канаты как руки Дмитрия, запрыгнула на крюк, как акробатка, какой когда-то была. Оператор крана был так потрясен, что опускал крюк вдвое быстрее. В метре от земли я спрыгнула и побежала. Я оглянулась, убегая со стройки. Дамиен стоял на крыше и яростно смотрел мне вслед.
12
Сердце колотилось, ладони дрожали, пока я садилась в метро на место у двери. Я все еще не верила, что спрыгнула с того здания. Шок на лице Дамиена от моего безрассудного трюка явно был таким же, как мое потрясение. Даже мое воплощение как Елены подумало бы дважды! Но я идеально попала в прыжке на стрелу крана, рефлексы не подвели.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я позволила надежде заблестеть в сердце.
«Может, у меня есть шанс быть на шаг впереди Дамиена и его Охотников…».
Метро замедлилось для остановки, дверцы открылись, пассажиры зашли и вышли. Я осталась на месте, старалась не ловить ничьи взгляды. Я сбежала от Дамиена, но Дозорные Танаса были всюду. А если меня ощутят и сообщат Охотнику о моем местоположении?
Я оглядела вагон, старая паранойя вернулась. Любой пассажир мог быть Дозорным!
Я надела кепку и солнцезащитные очки из рюкзака, но ощущала себя как беглец, меняя поезда, скрывая лицо от камер на станции. За часы моя жизнь перевернулась. Меньше недели назад мой врач, доктор Ларссон, убедил меня, что Проблески не были настоящими, что Феникс развивал мои фантазии об Охотниках и Первых Предках. Но все оказалось правдой. Опасной правдой.
Я ощутила странное облегчение, поняв, что не сошла с ума. Доктор Ларссон управлял моим разумом, даже если хотел добра. Я должна была не слушать его, а готовиться к возвращению Танаса. Хоть его второе воплощение в моей жизни было неожиданным, его возвращение было гарантированным. Вместо того чтобы разбираться в моей травме полгода, нужно было развивать навыки, чтобы защитить себя в будущих встречах… и в этой жизни. Если бы я сделала это…
Вина пронзила мое горюющее сердце. Если бы я это сделала, я могла бы спасти жизни родителей. Они были мертвы по моей вине. Как мать Феникса убили в попытке убрать Феникса, мои родители погибли, потому что убить хотели меня. Слезы обожгли глаза, и я сжала кулаки, крик поднимался в груди.
Вдруг эмоции стали переполнять меня: горе от убийства родителей, шок от воскрешения Танаса, ужас от свободы Дамиена и погони, вина из-за моей неудачи и страх, что моя душа снова была в опасности. Не желая привлекать к себе внимания, я подавила желание кричать, глубоко дышала, медленно считая до десяти, успокаивая себя.
Буря во мне утихла, и я поняла, что сессии с доктором Ларссоном не были полной тратой времени и денег. Но мою тревогу вызвала другая мысль — отсутствие навыков боя самурая. Феникс уверял меня, что, испытав раз Проблеск с навыком, я получала навык навсегда. Тренировка калари и акробатика из цирка были свежими в моем разуме, но навыки боя самурая будто растаяли. А если мои способности угаснут? Я едва смогла сбежать от Охотников в этот раз. В следующий раз повезти могло меньше.
Блеск надежды в сердце начал угасать. Я утомленно прислонила голову к окну вагона и смотрела, как проносятся станции. В темных туннелях я потеряла счет времени и месту…
— Мы не можем ждать дольше, — прошептала я. — Поезд скоро будет тут!
Как две крысы, мы сжимались, нервные, за грудой обломков, где провалился потолок. Платформа метро была тускло освещенной и пустой. Старые газеты валялись на полу, выцветшая табличка NORDBAHNHOF криво висела на плитке стены.
— Это станция-призрак, — ответил тихо Ханс, — но это не означает, что она полностью заброшена.
Он кивнул на кабинку в дальнем конце платформы, где темные глаза смотрели в узкую щель в кирпичной кладке. Перед тем, как построили Берлинскую стену, эта станция была людной, соединяла восток и запад Германии. Теперь это была гробница с призраками-стражами.
Но внимательные глаза сонно закрывались.
— Наконец! — буркнул Ханс. Прошлой ночью он подружился со стражем и напоил его, надеясь утомить на смене. Страж уснул, и мы выбрались к барьеру вдоль рельсов. Под зеленоватым светом флуоресцентных ламп Ханс вытащил плоскогубцы и яростно разрезал колючую проволоку.
Ощущая себя опасно открытой на платформе, я поежилась, холодок пробежал по мне. Многие до нас пытались сбежать из Восточной Германии и не смогли. Ханс хотел пересечь саму Стену, но там была проволока, мины, псы и патрули, стреляющие на поражение, так что он передумал. Многие на его глазах погибли, пытаясь пройти, он не мог так рисковать мной и моей душой. Но известный офицер Герхарт Вульф и его черноглазые подельники отыскали нас в Восточном Берлине. Бежать было некуда, и закрытая станция метро была последней надеждой.
