Все разом задвигались и разом заговорили. Раздались аплодисменты, Варенька кланялась, смущенная, раскрасневшаяся от счастья. Она искала взгляд Александра, но последний отвернулся и глядел в сторону. Амалия заметила это и усмехнулась про себя. Ну конечно же, высокородный месье Корф считает, что лицедействовать, петь на сцене и вообще развлекать толпу имеют право только люди соответствующего звания, а им, аристократам, не положено. Бедная Варенька, что ее ждет после ужина! Что Корфы умеют устраивать сцены, всем известно, и ей, Амалии, в том числе. Но если другие вкладывают в такие сцены весь жар души, то они, наоборот, — все ледяное презрение. «Ах вот как, Амалия Константиновна, вы хотите, чтобы вашу мать тоже пригласили на бал? Вы меня поражаете, дорогая. Что? Вы собираетесь отправиться в Париж? А вам известно, что в свете могут подумать о вашей поездке? Ах, вы навещаете княжну Орлову, вашу давнюю знакомую. Неужели вам неизвестно, что барышня совершенно потеряла голову, увлекшись жалким борзописцем, да, да, господином Верещагиным, журналистом, и приличным людям нечего делать в ее обществе?»[16] Ну и так далее.
«Глупец, истукан! — сердито подумала Амалия. — Подойди же к ней, скажи девушке, как тебе нравится ее пение! Ведь ясно же, что она старалась не ради болвана-адвоката или его братца, а ради тебя!»
Митенька наконец ухитрился казнить муху каким-то журналом, но произвел такой шум, что Александр мрачно оглянулся на него. «Вызову на дуэль», — обреченно помыслил Митенька, но противный офицер ничего не сказал и только отвернулся.
Словно нарочно, Варенька выбрала именно ту арию, которую Александр Корф когда-то слышал в обществе Амалии, вскоре после их свадьбы. Он помнил даже цвет занавеса в том театре, помнил, как выглядел тамошний дирижер. А вот Амалия, кажется, все забыла, как видно по ее рассеянному лицу. И это почему-то резануло по сердцу барона больнее всего, как будто вместе с воспоминанием о той опере она вычеркнула из своей жизни и его самого, его присутствие, которое (он совершенно точно знал!) одно лишь и имело когда-то значение для нее.
— Может быть, попробуем еще? — спросил Никита у Вареньки.
Девушка стала отнекиваться, но Анна Владимировна принялась уговаривать племянницу, и к голосу хозяйки присоединились почти все гости. Пришлось Вареньке спеть еще четыре арии, но под конец она устала и начала немного сбиваться.
— Простите, — сказала она, разводя руками. — Я… кажется, я больше не могу.
Никита поднялся и очень галантно поцеловал ей руку.
— Вы были великолепны! — искренне воскликнул Преображенский. — И для меня было честью аккомпанировать вам сегодня!
Как будто для того, чтобы окончательно изгнать еще царящий в комнате дух музыки, заскрипели кресла, кто-то закашлялся. Мужчины громко заговорили, женщины шуршали платьями и перебрасывались замечаниями. Де Молине взглянул на часы и, пробормотав: «Кажется, мне решительно пора», — поспешил вниз. Павел Петрович улыбнулся жене. Вечер явно удался, и у него были все причины быть собой довольным.
Амалия подошла к Верховским, чтобы попрощаться. Билли следовал за ней кроткой тенью, не переставая одним глазом следить за опасным бароном Корфом, который все еще маячил поблизости.
— Благодарю вас за доставленное удовольствие, — пожала Амалия вялую руку Анны Владимировны. — А где маэстро Беренделли? Мой кузен хотел бы поблагодарить его за предсказания, которые он сделал.
— Черта с два! — прошипел Билли за ее спиной. — Он мне такого наговорил…
— Билли, — тихо и выразительно проговорила Амалия, — не надо быть невежливым. Если ты хочешь знать свое будущее, то должен быть готов к тому, что кое-что в нем может тебе не понравиться. Разве не так?
«И почему она всегда права?» — с тоской подумал Билли.
— В самом деле, — смущенно вставил Митенька. — Маэстро так и не присоединился к нам.
Павел Петрович и Анна Владимировна переглянулись.
— Надеюсь, с ним все в порядке, — сказал Павел Петрович. — Сейчас, баронесса, я провожу вас, только гляну, как там синьор Беренделли.
Билли взял Амалию под руку, и они двинулись вслед за хозяином дома к малой гостиной. Митенька, который понял, что Амалия уходит и увидит он теперь ее неизвестно когда, увязался за ними. Юноша искал, что бы такое сказать умное, чтобы произвести подобающее впечатление, но ему ничего не приходило в голову.
Через минуту гости Верховских услышали сдавленный крик, а еще через мгновение Павел Петрович, как ошпаренный, вылетел из малой гостиной и помчался вниз по лестнице, крича на ходу:
— Венедикт Людовикович, вы еще не ушли?
Он догнал доктора уже у парадной двери и ухватил его за рукав.
— Боже мой, вы должны пойти туда! Вы должны помочь им!
— Кому? — остолбенел пораженный де Молине.
— Моему сыну, — простонал бедный Павел Петрович, — и… и… — Он пытался выговорить, но не смог. — Пожалуйста! Вы не можете мне отказать!
— Да что случилось, черт подери? — разозлился доктор.
Павел Петрович оглянулся, и паника заплескалась в его взоре. Наконец он выдохнул:
— Беренделли: хиромант… Кажется, он убит.
Глава 9
Убийство
— Что происходит? — недовольно спросила графиня Толстая у барона Корфа.
По лестницам сновали люди, звенели чьи-то сердитые и изумленные голоса. В дверь сунулась Глаша с искаженным от страха лицом. Анна Владимировна подозвала ее к себе, выслушала сбивчивый доклад и, тихо ахнув, поспешила к выходу.
— Поразительный дом, — пробормотала прекрасная Элен, поводя своими ослепительными плечами.
— Александр, мы уже уходим? — подала голос Варенька.
Но барон оставил ее вопрос без внимания. Его интересовало, куда запропастилась Амалия? Не слушая больше, что говорит невеста, Александр стремительным шагом вышел из гостиной и в коридоре столкнулся с одной из служанок.
— Что такое? В чем дело? — металлическим, хорошо поставленным офицерским голосом рявкнул он.
— Ой, не знаю, барин! — взвигнула та, но глаза у нее были круглые от страха.
Оттолкнув девушку, Александр бросился в малую гостиную, куда стекался народ.
Войдя в комнату, он сразу же увидел на ковре завалившегося в обмороке лохматого недоросля. Очки все-таки сумели покинуть переносицу Митеньки и лежали на ковре рядом. Амалия наклонилась и подобрала их. Возле потерявшего сознание юноши суетились мать и доктор. Павел Петрович с отчаянным видом стоял возле дивана и ломал руки.
Александр подошел ближе. Разумеется, весь тарарам возник вовсе не из-за непутевого юноши, так некстати потерявшего сознание, — истинной причиной являлся распростертый на диване Беренделли. Глаза маэстро были широко раскрыты, из уголков рта стекали слюна и кровь. Из груди маэстро торчал кинжал с фигурной рукоятью — возможно, один из тех, что украшали стены комнаты. Александр быстро оглядел их и натренированным взглядом сразу же отметил пустые ножны в простенке между окнами. Американский кузен Амалии, стоя напротив, тоже рассматривал их.
— Прошу ничего здесь не трогать, — повернулась Амалия к Павлу Петровичу.
Тот, судя по всему, даже не понял, о чем его просили, но все равно механически кивнул головой.
Александр покосился на невозмутимого Билли, заложил руки за спину и подошел к бывшей жене. Митенька на полу тихо застонал — мать поднесла к его носу нюхательную соль.
— Убийство? — спокойно спросил Александр.
Амалия пожала плечами.
— Как видите.
— Ясно. — Александр дернул щекой. — И кто же это сделал?
Баронесса Корф усмехнулась.
— Тот, кто вошел сюда между уходом доктора де Молине, который оставил больного отдыхать на диване, и нашим появлением, — сказала она.
Барон Корф метнул на нее быстрый взгляд.
— Ценные вещи на месте?
— Бумажник и кольцо? Да. Их никто не трогал.
Александр вздохнул.
На полу Митенька слабо застонал и приоткрыл глаза. По щекам его матери текли слезы. Она вполголоса стала уговаривать сына подняться. Павел Петрович поспешил к ним, но тут Митенька некстати вновь увидел труп и снова обмяк на ковре.
— Вы думаете о том же, о чем и я? — спросил барон.
Амалия с любопытством взглянула на него и осведомилась:
— И о чем же я думаю, по-вашему?
Ее бывший муж пожал плечами.
— Вы считаете, здесь действовал тот убийца, о котором нас предупреждал маэстро Беренделли. Верно?
Доктор де Молине, который снова пытался привести Митю в чувство, поднялся, покачал головой и предложил:
— Лучше перенести его в спальню. Для молодого человека вид мертвого тела слишком сильное потрясение.
Павел Петрович кликнул лакеев, и Митеньку унесли. Анна Владимировна поспешила за ними, и в малой гостиной остались только Амалия, Билли и барон Корф.
